Песня штормов. Трилогия

Глава 7

На то, чтобы принести медвежью тушу в Воробьиный Луг, потребовалось четыре часа и три остановки. Едва Анна начинала чувствовать приближающееся опустошение ядра, как сразу останавливалась и садилась медитировать. Родерик её охранял. В них слишком крепко вбили правило оставаться в лесу начеку, даже на условно‑безопасной территории молодые охотники не позволяли себя терять бдительность.

Во время первой остановки они попробовали сделать волокушу из срубленных тут же молодых сосен, но спустя десяток минут от идеи отказались. Нести навыком было удобнее, чем тащить, хотя, вроде, должно быть наоборот. Под конец девушка шла, про себя ругаясь на собственную жадность, и с мрачным юмором предвкушая ожидающие её завтра ощущения сродни растянутых мышц. Перенапрягла она сегодня тонкое тело.

Впрочем, изумление, написанное на лице дяди Джона при виде летящей по воздуху туши, компенсировало неудобство.

– Я уже беспокоиться начал, – подойдя поближе, сообщил он. – Вас нет и нет, теперь‑то ясно, почему.

– Не смогли бросить, – призналась Анна. – Добыча слишком хороша.

День давно перевалил на вторую половину, через несколько часов землю покроет темнота. Не теряя времени, дядя Джон рявкнул на подтянувшихся зевак‑плотников, отнес тушу в укромный уголок подальше от домов, и принялся её вместе с племянником разделывать. Леди он отослал спать, и Анна послушно отправилась выполнять выданное в вежливой форме указание. Она понимала, что следовало бы посмотреть, поучиться, но усталость одолевала.

Всё, на что её хватило – съесть тарелку супа, раздеться и завалиться в кровать.

Голод разбудил Анну ночью. Связь физической оболочки и тонкого тела оставалась малоизученной, однако то, что состояние одного неизбежно отражается на другом, исследователи установили точно. Девушка активно колдовала днём, приводила ядро на грань истощения, неудивительно, что организму требовалась энергия.

Пока проснувшаяся Мэри колдовала над плитой, Анна раздумывала над ближайшим будущим. Взрослый медведь – это, считай, набитая полезностями кладовая, в его туше малейший кусочек плоти идёт в дело. Потроха используются в алхимии, мозг тоже, кости, шкура и когти любимы артефакторами, мясо, хоть и не сезон, всё равно съедобно и, считается, прибавляет физических сил, благотворно воздействуя на позвоночник и мышцы. Кое‑что применяется в запретных практиках, в частности, с помощью языка накладывают четыре проклятья, и это только известные Анне. Лопатки и печень применяют при гадании, из полового органа и семенников варят такое, что даже двухсотлетние старцы в постели чудеса показывают. Недолго, правда.

Отдавать на сторону ценные ингредиенты девушка не собиралась. Пусть она не великий алхимик, но основы знала, и в своей способности наварить ценных эликсиров с зельями сомнений не испытывала. Надо только рецепты в памяти освежить и докупить кое‑какое оборудование, и то, и то можно сделать в Ахене. Всё равно собиралась туда съездить, вот и повод подвернулся. Если завтра с утра выехать, то можно за день обернуться.

Сегодня она никуда не поедет. Хватит с неё подвигов.

Утром, за завтраком, она сообщила о своих планах дяде Джону. Анна понемногу училась разделять любимого воспитателя и сэра Хингема, главу вассального рода, даже разговаривала с ними по‑разному. Сейчас, например, посоветовалась, стоит ли ехать или лучше помедлить, отправиться в город позднее. В другой ситуации могла бы просто сообщить о принятом решении.

– Я в алхимии не силён, – признался Хингем. – Знаю только, что свежие ингредиенты лучше. Моё дело – оружие и чары.

Анна, вспомнив, щелкнула пальцами.

– Точно. Хорошо, что напомнили. Надо ещё астрономические карты купить и таблицы наполняемости для металлов. Копьё хочу сделать, вернее, рогатину, – пояснила она.

– Дело хорошее. Но почему сейчас?

– Вы мишкину шкуру оценили, легко резалась? Нужно что‑то, что её пробьёт без лишних усилий.

– Было у нас всё, – вздохнул дядя Джон. – Мастера ковали. Арсенал надо заново восстанавливать, тут я соглашусь, только спешки нет. Медведя, похоже, другой самец из леса прогнал, и раз младший к нам вышел, то второй появится не скоро.

– Я же не сразу займусь, там расчётов не на один месяц, – улыбнулась воспитанница. – Вполне возможно, закончу их ближе к Самайну. Хотя руку набивать на изделиях попроще, имеет смысл раньше.

Ближе к обеду очень удачно в гости заявился барон Айхен в компании младшего сына. Соседи, ближние и дальние, успели оценить молодую хозяйку Воробьиного Луга, её силу, богатство и деловую хватку. Поэтому приятные глазу мужчины навещали усадьбу под различными предлогами. Попытки ухаживать за ней леди Стормсонг иногда забавляли, иногда раздражали, отнимая драгоценное время; внешне её поведение не менялось никогда – вежливость, спокойствие, отчужденность. Она стояла выше окружающих и пока не встретила никого, кто мог бы встать вровень с ней.

Барон просветил неопытную соседку насчет цен. Медведь в неразобранном виде стоил от сорока до шестидесяти гульденов, в зависимости от веса и возраста. Убитого вчера зверя Айхен оценил в полтинник. Весомая сумма, учитывая, что безземельный дворянин во Фризии за год получал около двухсот пятидесяти гульденов. Десятина, по закону, отходила князю, столько же забирала церковь, три десятины получал хозяин земли, остаток делился между охотниками в зависимости от внесенного вклада. Основной урон нанесла Анна, она же командовала и тащила тушу в усадьбу, поэтому ей полагалось две доли из трёх. Родерик, таким образом, имел полное право рассчитывать на восемь гульденов с лишком, однако его госпожа, подумав, решила, что церковь перетопчется, и выдала парню десять. Кому церковную десятину платить? Они, так‑то, мигранты из страны, обе церкви которой с фризским священством в отношениях сложных.

Рано или поздно с клириками придётся делиться. Но леди планировала оттянуть сей неприятный момент настолько далеко, насколько возможно.

Ещё гульден получил дядя Джон за разделку. Многовато, но сюзерен должен быть щедрым. К тому же, Хингему сколько не дай, он всё потратит.