Страница 36 из 124
— Они выбрали не ваши оригинальные работы, а картины, написанные по эскизам Федотова? – спросил Гуров голосом настолько спокойным и ровным, словно в упор не видел никакого эмоционального взрыва и признания в убийстве.
— Да.. – едва слышно прошептал Павел, а затем заговорил громче и четче: – Мишка в тот день напился в стельку, больше обычного. Он ничего не сообразил, даже не заметил пропажи. Решил, что сжег эскизы. Он часто сжигал свои работы. А потом Мишку просто выгнали из училища за бесконечные попойки и дебоши. И я понял, что смогу использовать его наработки. Начал писать на их основе свои картины, и случился прорыв, пришла известность. Но это была не моя известность. О моей краже никто не знал, а я все равно словно в тюремной камере сидел.
— Теперь вы свободны, Павел, – подавшись вперед, так же негромко произнес Лев Иванович. – Наконец-то свободны и можете стать самим собой.
Он неспешно поднялся с пуфика и направился прочь из зала. Мужикам надо побыть один на один, без посторонних. Павел расскажет о своем обмане Алексу и, пожалуй, покинет живопись навсегда.
Еще один подозреваемый вычеркнут из списка. И не только это радовало полковника. Разговоры об эскизах Федотова помогли заострить внимание на словах Олега Тимофеевича, которые тот произнес с дисплея ноутбука.
«Нужно поскорее найти эскизы к ненаписанной картине Святского», – поставил перед собой новую задачу Гуров.