Страница 34 из 124
Она опустила глаза и, помолчав немного, рассказала о сокурснике Михаиле Федотове. Парнишка, несомненно, обладал талантом, но не умел им распорядиться по вине пагубного пристрастия. Создавалось впечатление, будто Миша родился в год Зеленого Змия. Алкоголизм в сочетании с болезненным перфекционизмом породили гремучую смесь: Федотов часто в пьяном угаре сжигал свои эскизы, которыми был недоволен. Поэтому он ни капельки не удивился, когда однажды, проснувшись поутру с жутчайшей головной болью, обнаружил пропажу значительной части набросков. А затем студента Федотова отчислили за нарушение дисциплины в пьяном виде и частые пропуски занятий. Мишкин талант преподавателей не заинтересовал: как может заинтересовать то, что не в состоянии проявиться?
Спустя недолгий срок после отчисления Федотова торжественно стартовала перезагрузка в творчестве Гордеева. Перезапуск, как выразился сам Павел. Поначалу Марина, безразличная к успехам заносчивого сокурсника, не придала этому факту ни малейшего значения. Но вот победа Гордеева на питерском конкурсе не прошла мимо внимания девушки, так как о событии трубили все преподаватели. Тогда-то Зеленина открыла, что стиль работ, отправленных на конкурс, разительно отличается от стиля Павла, зато похож на руку Миши.
То есть Павел выкрал эскизы у подвыпившего сокурсника и выдал чужое творчество за собственное, что обеспечило ему неслыханный взлет.
— И вы никому ничего не сказали?
— А что я могла сказать, если другие не заметили? – вскинула бровки девушка. – И зачем? Со стороны такие заявления смахивают на зависть к чужому успеху. Я-то на конкурсах никаких мест не занимала. Ни первого, ни десятого. Мое будущее – скромный оформитель, дизайнер, чернорабочий графики. Такие, как я, не купаются в восторгах публики, и я это прекрасно понимаю.
— Не принижайте себя, Марина Викторовна. Научитесь смотреть на социум как на плот.
— На что? На плот?
— Да, плот, на котором полинезийцы переплывают Тихий океан. У каждого в команде свои обязанности, каждый ценен и важен. Если кого-то не будет, то путешествие завершится трагедией. Так же обстоят дела с профессиями в обществе. В погоне за престижем мы забываем о том, что непрестижные профессии тоже остро необходимы социуму. Подчас более необходимы, чем престижные.
Ничего не ответив, она посмотрела с благодарностью.
Простившись, Гуров повесил трубку. Его мысли крутились вокруг полотна Ван Гога «Прогулка заключенных» – любимой картины Павла Гордеева. Для парня это символ духовного плена, в который он загнал себя своей ложью. Постоянная необходимость притворяться талантливым невыносима. Ему тесно, душно, одиноко и страшно в каменном каземате подлого поступка.
От порока до греха – один шаг. Вскоре последовало еще более страшное преступление, Гордеев лишил жизни Святского. Правда ли это? Или парень совершил убийство в своем воображении? Это предстоит выяснить.
И вот Павел оказался в самом настоящем заточении, заперт на месте двух своих преступлений. Опустившиеся на дверь и окна решетки пробуждают архетип тюрьмы в его подсознании. Страх разоблачения и расплаты гнетет Павла, порождая кошмары в воображении мнимого художника. Какое-то время Гордеев пытался отвлечься флиртом с Полиной, но та решительно отвергла его ухаживания, распознав нищеброда. Унижение и отчужденность усугубили мучения Павла. Ведь его интерес к девушке был не просто сексуальным. Влечение первично, оно лежит на поверхности; другой, сокрытый мотив – найти живую душу для поддержки, чтобы не чувствовать себя всеми брошенным в заточении.
Неудачливый художник не знает, чем себя занять, начинает томиться, психовать. Сыграла определенную роль и лекция Алекса. Спортивный, красивый, состоятельный, востребованный специалист – Новиков умеет завладеть вниманием. И здесь, в галерее, он блистал, сыпал интересными историями, вызывал восторги женщин, включая Полину. Павел, незаметный в присутствии такого «альфача», ощутил себя еще более ненужным и бесполезным. В результате происходит нервный срыв.
Часы показывали 11:30. Время повторно допросить подозреваемого.
* * *
Они сидели на скамье близко друг к другу, Павел и Алекс. Здоровяк встревоженно заглядывал в лицо молодому художнику, пытаясь найти слова утешения. Гуров зачитал права.
— Павел Иванович, вы понимаете, что вправе отказаться отвечать на мои вопросы?
— Понимаю. Я буду отвечать.
— Парень, брось! – с жаром заговорил Алекс, тряся Гордеева за плечи. – Не надо, дождись, когда привезут в отделение, оформят, пригласят к тебе адвоката.
— Я буду! – визгливо выкрикнул Павел, злобно посмотрев на Новикова, и дернул плечом, чтобы стряхнуть его руки, после чего отодвинулся.
Голос парня дрожал от злости и страха, кадык подскакивал, тело мелко сотрясалось, на лбу обильно проступил крупный пот. Гуров не мог понять, что сейчас происходит с Гордеевым и почему тот решился на признание. Это нервный срыв? Раз так, то годится ли признание, сделанное подозреваемым, который в настоящий момент невменяем?
— Хорошо, будь по-вашему, Павел Иванович. Я задам несколько вопросов, прошу отвечать на них честно и развернуто. Для начала скажите, как вы убили Святского.
— Выстрелил из пистолета, а как же еще? Все слышали, а вы нет, что ли?
— Как именно произошло убийство? Опишите детали.
Кудрявый мальчишка обхватил себя обеими руками и, раскачиваясь, принялся рассказывать. Дрожь в голосе не прошла, но речь звучала связно, паренек не сбивался и не путался.
— Из главного зала я прошел по коридору в сторону кураторской. Этот путь мне хорошо известен, я там бывал несколько раз прежде. Людей вокруг не было. Я подошел к двери, нажал на ручку. Замок оказался не заперт, и я зашел. Святский стоял у рабочего стола над какими-то бумагами. Я поднял пистолет, выстрелил и побежал в сторону туалета. Там было пусто, меня никто не заметил. Потом, когда паника немного улеглась, я вышел из туалета и прошел в фойе.
Достаточно подробно и убедительно. Картина преступления в целом ясна и сомнений не вызывает. Осталось установить только формальности. Гуров ощутил облегчение. Виновен наиболее вероятный подозреваемый, который ни разу не попал на камеры и имел огромный запас времени на совершение убийства. Теперь становилась понятна нервозность Павла, его агрессивное поведение, принятое за хамство, и желание быстрее выбраться из галереи.
— Откуда у вас пистолет?
— Стащил у приятеля.