Страница 33 из 124
Станислав Васильевич рассказал о посте в блоге художественного училища, где обучался Павел. Пост, получивший десять лайков и единственный дизлайк, сообщал о том, как студент П. И. Гордеев занял первое место на громком конкурсе молодых талантов в Санкт-Петербурге. Дизлайк поставила сокурсница Гордеева, некая Марина Зеленина, в тот же день опубликовавшая у себя на страничке в соцсети гневное замечание, как некоторые бездари похищают чужие эскизы и таким образом в одночасье становятся «великими живописцами». Имен девушка не называла, но, сопоставляя одновременное появление заметки и дизлайка, недолго прийти к выводу, что под похитителем эскизов подразумевался Павел.
Крячко предусмотрительно отыскал контакты Зелениной и отправил их Гурову, который счел небесполезным перед допросом Гордеева побеседовать с его сокурсницей.
— Марина Викторовна? С вами говорит полковник Гуров, уголовный розыск.
В трубке ойкнуло.
— Прошу помочь нам в текущем расследовании. Вы написали пост в соцсети, обвинив одного из сокурсников в воровстве. И мне кажется, я знаю, о ком речь. Это Павел Гордеев, разве не так?
Молчание.
— Марина Викторовна?
Какое-то приглушенное шуршание, затем раздался голос:
— Хочу увидеть вас, чтобы понять, что вы не мошенник. Предлагаю связаться по видеозвонку.
— Разумеется. Но знайте, что я сейчас не в форме, а в гражданском, и вдобавок нахожусь не в отделении, а в галерее «Пост-Москва», провожу здесь опрос свидетелей.
— Ничего, все равно я предпочитаю видео.
Гурову и самому было важнее поговорить с девушкой лицом к лицу, поэтому он связался с ней по видеозвонку. Зеленина добрых полминуты внимательно рассматривала внешность полковника, а он изучал ее. Во внешности читались интеллигентность и благородство. Узкое, худенькое лицо с тонкими, редкими бровками, нахмуренными над проницательными, умными глазами голубого цвета. Большие очки в металлической оправе, величаво сидевшие на узком греческом носике, придавали чертам лица больше утонченности. Осветленные волосы собраны в здоровенный пучок на затылке.
— Узнаю «Пост-Москву». – Молодая художница рассматривала кусочек стены, выглядывавший из-за плеча Гурова.
— Часто здесь бываете?
— Нередко.
— Знакомы с Олегом Святским, куратором?
— О да, мы много общались. Стыдно признаться, что я воровала время у такого занятого человека, но он щедро со мной делился своими познаниями. И не только со мной. Он любит окружать себя молодежью.
Гуров не захотел быть гонцом печальной вести, поэтому утаил от девушки информацию о смерти Святского. Кроме того, Льва Ивановича сейчас взволновало то, что Павел сообщил об Олеге Тимофеевиче противоположное. С Гордеевым покойный общался мало, только отвечал на вопросы. Гуров захотел прояснить этот момент, но начал с немного вымученной шутки, чтобы растопить лед:
— Воровали время? Получается, вы тоже в каком-то смысле воровка.
— Получается, что так, – одними глазами улыбнулась она. – Готова подписать признание.
— С гражданином Гордеевым Олег Тимофеевич общался не столь тесно, насколько я могу судить.
— Потому что нашему Гордееву учиться не нужно. Он так гениален, что все знает и без посторонней помощи, – с ядовитым сарказмом процедила Зеленина. Ее интеллигентное личико скривилось. – А на самом деле ноль без палочки. Полный ноль. И вор, причем настоящий, в отличие от меня!
— Вот о его-то воровстве я попрошу вас рассказать подробнее.
— Разве полиция расследует кражи эскизов? – иронично и невесело усмехнулась девушка. – Это что-то новенькое.
— Нам важно понять, не скрывается ли за этой кражей, как вы ее назвали, нечто более серьезное. Будьте добры, изложите ваши подозрения как есть.
Марина описала Павла Гордеева бездарным пачкуном с непомерным апломбом. На протяжении двух лет обучения он добрую сотню холстов покрыл толстым слоем грязи, создав сотню луж и выплеснув в эти лужи всю ненависть к людям. Корявые, безвкусные творения убого подражали работам Эдварда Мунка. Вот только вместо страданий, которыми Мунк наделял искаженные человеческие фигуры, Гордеев обнажал собственное омерзение при виде «йеху». И не забывал демонстрировать свое мнимое превосходство над родом человеческим, причислив себя к творческой элите.
Даже самые страстные фанаты эпатажа в мире искусства игнорировали Гордеева. Любителей возвыситься над массами среди художников немало. Многие превратили «пощечину общественному вкусу» в образ творчества, мышления и жизни. Но и такие художники не признавали работ, лишенных самобытности, ритмики и творческого порыва. Оказывается, одного эпатажа мало.
Затем неожиданно в картинах Павла заиграли другие краски во всех смыслах этого слова. Уменьшилась агрессия, зато появились смелые ассоциации, необычные цветовые решения, авторский подход. Гордеевым заинтересовались преподаватели и живописцы. Несколько полотен, подписанных «Полом Джоном Праудом», отправились на студенческий конкурс в Петербург, где одна из работ завоевала первое место и приз в размере пяти тысяч рублей.
Сумма символическая, но – что куда более важно – Гордеев удостоился почетного диплома за подписью членов конкурсного жюри, известных и уважаемых в мире искусства. Во-первых, модного, востребованного художника Ильи Залесского, чьи очень недешевые картины покупают все состоятельные люди обеих столиц России. Во-вторых, арт-директора крупной картинной галереи, Анастасии Голубятниковой, которая направо-налево выносит приговоры, кому светит карьера в живописи, а кому, образно говоря, эшафот. Диплом с такими подписями открывал Гордееву двери в мир большого искусства и больших заказов.
— Никто ничего не заподозрил, – с шумом выдохнула Зеленина.
— А вы заподозрили?
— Только подозрения у меня и есть, никаких доказательств.