Страница 31 из 90
— Золото — это скучно, — отмахнулся Скит. — Золото я и сам могу заработать, продавая барахло туристам вроде вас. Мне нужно что-то более... существенное. Например, — он ткнул пальцем в Серафину, — твоя спутница — Искаженная, верно? И ты — Искаженный. У вашего брата есть одна полезная особенность, вы можете глушить эфирные поля. А у меня есть одна назойливая проблема — Певец, который уже много лет пытается меня найти и спеть мне колыбельную, от которой не просыпаются. Мне не нужно золото, парень. Мне нужна защита, которую могут обеспечить только Искаженные, способные создавать мертвые зоны. И еще, — он поднял палец, — если мы действительно доберемся до Эфир-Града, я хочу получить один артефакт из Сердца города. Любой, на мой выбор. Идет?
— Вы просите слишком много за услугу, которую еще не оказали, — заметила Серафина ледяным тоном, но я видел, что в ее глазах пляшут искры — верный признак того, что она заинтересована, но не хочет показывать этого.
— Я прошу ровно столько, сколько стоит моя шкура, — возразил Скит. — А она у меня, поверьте, очень ценная. Я единственный человек в Разломе, кто знает путь к Эфир-Граду не по картам, а по памяти. Без меня вы будете блуждать в этих туннелях, пока не станете ужином для «шептунов» или не наткнетесь на что-нибудь похуже, о чем вы даже не слышали. А если вы мне не верите — вон дверь, — он махнул рукой в сторону выхода. — Точнее, вон проход. Двери здесь непозволительная роскошь для честного торговца.
Я переглянулся с Серафиной, и мы обменялись тем коротким, почти телепатическим взглядом, который вырабатывается у напарников после нескольких совместных боев. Она едва заметно кивнула.
— Хорошо, — сказал я. — Мы обеспечим вам защиту от Певца на всем протяжении пути. Но артефакт — только после того, как мы найдем Сердце и разберемся с тем, что Холланд называл «батареей Кворума». И, если вы нас предадите, — я посмотрел на него поверх очков тем взглядом, который у меня выработался за годы допросов и который, как я надеялся, был достаточно выразительным, — вы узнаете, что диссонансное поле можно использовать не только для глушения, но и для активного подавления жизненных функций. Это не угроза, это информация к размышлению.
Скит посмотрел на меня, потом на Серафину, потом снова на меня — и рассмеялся. Смех у него был похож на карканье старого ворона, который нашел блестящую монетку и теперь прикидывает, куда ее спрятать.
— А ты мне нравишься, парень. Серьезно. Давно не встречал людей, которые угрожают так вежливо, что это звучит как комплимент, — он хлопнул ладонью по прилавку. — По рукам. Я проведу вас к Эфир-Граду, а вы сделаете так, чтобы Певец не сделал из меня музыкальный инструмент. Выходим завтра на рассвете — точнее, на том, что здесь заменяет рассвет, а это значит, когда мох на сводах начнет светиться розовым. Собирайте снаряжение и выспитесь. Обратно мы либо вернемся героями, либо не вернемся вовсе.
— Это вы так шутите? — уточнила Серафина.
— Я никогда не шучу о смерти, девочка, — ответил Скит, и на мгновение его лицо стало серьезным, почти мрачным. — Смерть — это единственная вещь в Разломе, которая работает безотказно. Все остальное барахлит, ломается или предает в самый неподходящий момент, но смерть — никогда.
Он снова ухмыльнулся, и серьезность исчезла так же быстро, как появилась.
— А теперь проваливайте из моей лавки. Мне нужно собрать вещи, выпить чаю и попрощаться с любимой кружкой, которую я, скорее всего, больше не увижу. У вас есть чем заплатить за ночлег? Нет? Тогда идите к старой мельнице — там сдают углы за умеренную плату или за интересную историю. Только не рассказывайте им про Эфир-Град — местные ребята нервные и могут сдать вас Инквизиции просто из суеверного страха.
Мы покинули лавку Скита и направились к указанной мельнице — ржавому сооружению, которое когда-то, вероятно, мололо зерно, а теперь служило чем-то вроде гостиницы для тех, кто в Разломе оказывался временно и нуждался в крыше над головой. Серафина шла молча, переваривая разговор, но когда мы отошли на достаточное расстояние, она произнесла задумчиво:
— Ты ему веришь?
— Верю, что он знает дорогу, — ответил я. — Верю, что он боится Певца. Верю, что он пойдет с нами, пока ему это выгодно. Но доверять ему я бы не стал. Он скользкий тип, и, если ситуация станет опасной, он сдаст нас первыми.
— Как я и думала, — Серафина вздохнула. — Значит, план не изменился.
— План не изменился, — подтвердил я. — Мы идем к Эфир-Граду, находим Сердце, выясняем, что задумали Архитекторы, и останавливаем их. Единственное, что изменилось, — теперь у нас есть проводник.
— И проводник этот — скользкий циник с черным чувством юмора.
— Да, — я поправил очки и усмехнулся. — Но в этом есть и плюс. Нам будет с кем обмениваться саркастическими репликами в свободное от драк время. А это, согласись, немаловажно.