Это не Отбор!

- 20 -

Прижавшись к прохладному шелку ажурной сорочки, я издала приглушенный смешок, прозвучавший несколько истерично.

– Это что–то из тех теорий, где меня подбирали, создавали и обучали специально, чтобы сбить с пути истинного непримиримого доблестного воина света в твоем лице?

Продолжая удерживать меня в замке рук и не позволяя сдвинуться ни на миллиметр, Тинхе подхватил отброшенный мною платок.

– Теория имеет под собой основу. – Серьезно произнес он, тщательно пройдясь тканью по пальцам и стирая лечебный крем. – Дом Непознанного до сих пор строит догадки, почему одно из базовых чувств, встречающихся у большинства разумных рас, отсутствует у лэйтарцев. Исчезло ли в процессе эволюции как ненужный рудимент? Не предусматривалось изначально, являясь частью божественного замысла, как условие создания расы, превосходящей прочие? Или, – прозвучало уже не вопросом, а утверждением, – служило тайным оружием, подготовленным на черный день, но так и не использованным, поскольку Незыблемые вовремя устранили тех, кто мог обернуть его против нас.

– Угу, вот это последнее – я. – Не удержавшись, я вытянула руку, чтобы пройтись пальцами по линии гладковыбритого подбородка Врага. Тот извернулся, уходя от прикосновения, а в следующую секунду уже сам коснулся губами подушечек моих пальцев, оставляя мимолетный поцелуй.

– Совершенное творение. – Довольно произнес мужчина в черном, празднуя свою победу. – Настолько идеальное, что в него добавили иллюзорные изъяны, дабы ввести в заблуждение лучших из нас.

Я закатила глаза, а следом запрокинула голову, желая в очередной раз продемонстрировать абсурдность предположения, но Тинхе воспринял жест, как приглашение. Сначала я почувствовала теплое дыхание, а следом судорожно вздрогнула, когда оно сменилось губами на моей шее. Короткая дорожка из поцелуев остановилась у мочки уха.

– Ты воспользовалась бальзамом из душевой, искушающая Дробь? – Игриво произнес он, будто подловив на чем–то постыдно–интимном. – Да–а–а, – протянул следом, подтвердив собственное предположение, – они выбирали с умом.

Рука в черной перчатке исчезла с моей талии: Тинхе решил поиграться с прядями влажных волос, с которых давно слетело полотенце. Я же без особой надежды вновь попыталась образумить лэйтарца.

– Сначала забытый в Центре Атрос, теперь сущность богини любви, сумевшая скрыться от великой Империи. Не слишком ли много ошибок для непогрешимых Незыблемых?

Произносить все это было сложно. Мозг отказывался подбирать слова, поскольку не считал свое присутствие уместным. Почему бы не передать руль инстинктам, когда вокруг столько приятных впечатлений для нервных окончаний?

– До того, как они получили величие, они были обычными лэйтарцами. – Тинхе неохотно отстранился, перевел взгляд на антрацитовый камень перстня – кольца Странника, надетого поверх перчатки. – Они… не непогрешимы. Их подвиги неоспоримы. Опыт непостижим. Но и они совершают ошибки.

Последнее предложение далось Врагу тяжело, и я не стала сопротивляться, когда он крепко обхватил мое запястье и запечатал на нем поцелуй. Место, где когда–то цвел вей’ос, вспыхнуло огоньком дремавшей магии, напоминая о стоящем клейме рабыни. По телу пробежала дрожь, вызвав во мне панику. Я неловко дернулась и в тот же момент поперхнулась собственным дыханием, когда столкнулась с предупреждающим взглядом опасных глаз.

«Не пытайся отобрать мое.» – Читалось в них.

Тинхе получил от меня право оставлять след своей власти на крохотном участке запястья, и он вернет его только с выдранным из своей груди сердцем.

– Ты не любишь меня. – Негромко произнесла, прикрывая глаза. Думать об этом с каждым разом становилось все тяжелее. Но еще хуже было бы об этом молчать. – Ты упертый фанатик. Ты принял решение меня любить и прешь напролом. Может твои чувства – это более глубокий уровень симпатии, смешенный с одержимостью или страстью. Отклонение, сбой в генах, религиозный шок, после встречи с Атросом. Что–то похожее, что–то близкое, но все же не оно.

– Да ну. – Настала очередь Тинхе издать саркастичный смешок. Мягкий хлопок тонкой ткани мазнул по моей скуле. – Дробь, я чувствую ее. Чувствую также хорошо, как ты ощущаешь свою магию. Ты помнишь себя в мире с грофом? Тогда прекрасно знаешь разницу между состоянием, когда магия есть и когда ее нет. Так же и я. Здесь не может быть ошибки.

Лэйтарец в последний раз опалил дыханием тонкую кожу запястья, закинул мою руку себе на шею и легонько сжал, намекая, что там ей стоит оставаться.

– Это не претензия, Тинхе. – Мои пальцы прошлись по загривку темных волос, его – легли мне на плечо, оглаживая махровую ткань. Кажется, ворот халата внезапно стал препятствием для исследования новых территорий для захвата, и теперь Враг размышлял, как с ним стоит расправиться. – Я не ставлю в упрек и не обвиняю. И ни в коем случае не отказываюсь от тебя. – Поспешила добавить. – Я отчетливо понимаю, с кем имею дело и к чему все идет.

– Но? – эхом повторил он. – Дробь, посмотри на меня. Посмотри и скажи честно, что заставляет тебя грустить, когда ты рядом со мной? Что заставляет сомневаться во мне?

Я приоткрыла глаза и испуганно замерла. На меня смотрели огромные черные зрачки, заполненные жидкой тьмой, из глубин которой мне улыбалась знакомая пустота, пожирающее все, что попадалось на ее пути. Именно она парализовала страхом. Таила в себе чуждость. Завораживала сознание. Пленяла сердца. Она же беспощадно расправлялась с ними. И теперь она требовала ответа.

Что ж, я готова была сказать правду.

– Тинхе, если бы… если бы я действительно имела для тебя значение и по–настоящему была дорога, разве ты не отпустил бы меня? – Сердце предательски ёкнуло, мол, не надо, оставь, прекрати. Но я собралась с духом и продолжила. – Разве не оставил в покое, когда умоляла тебя этом? Когда каждый день приходила к зеркалу в Центре, еще тогда, до совета. Когда просила не преследовать, не появляться в моей жизни. А ты продолжал. Шантажировал. Истязал морально. Неужели, сломанная, но с тобой – это и есть проявление любви в твоем понимании?

Я задержала дыхание, ожидая ответа. Мне прекрасно было известно, как плохо мужчина в черном реагировал на поднятую тему. Но раз уж мы решили говорить на чистоту, пора раскрыть карты.