Это не Отбор!

- 2 -

– Тинхе? – позвала я, начиная сомневаться, что существо, к которому прижимаюсь, живое и мыслями здесь, а не в Лэйтарии.

Поразительно! На протяжении всех наших запутанных отношений Враг делал абсолютно все, чтобы заполучить меня и ровным счетом ничего, чтобы заполучить как любовницу. Признание в чувствах именно такое желание ведь подразумевает? Или у меня восприятие так сильно деформировалось, что я неверно трактую все те слова, взгляды и действия?

Надо было соглашаться, когда он звал в одну из комнат гостиницы, предлагая показать, что собирался делать со своей невестой в первую брачную ночь. Я тогда была зла на него и грешным делом подумала про интим, но, судя по всему, речь шла о просмотре семейного фотоальбома или выборе обоев для гардеробной.

– Слушай, если проблема в том, что ты не уверен в моей искренности или в том, что я вообще тебя хочу, то напомню, что мы уже этот вопрос выяснили. Если хочешь меня поцеловать, необязательно устраивать трехактный спектакль, достаточно спросить разрешения.

«Или не спрашивай ты уже. Просто намекни, чтоб я не напугалась и успела отреагировать. И речь не только о поцелуе, если понимаешь, о чем я. – Добавила мысленно, надеясь, что сообразит продолжить цепочку.»

Или уже не надеясь, раз сама изворачиваюсь, пока он стоит столбом.

– Дробь. – Вздох и тело подо мной начало расслабляться.

Мужчина скользнул рукой по моей талии, прижимая ближе. Вторая рука, что закономерно должна была найти место на моем затылке, в волосах или где–то в том районе, так и осталась за спиной.

Я запрокинула голову и заглянула в черные омуты, ища признаки того, что меня собираются целовать. Ведь собираются? А то мне там у шатра одно божество лично пообещало всякого предосудительного и непристойного.

Мужчина склонился ко мне. Так близко, что я ощутила древесные и ментоловые нотки… лосьона для бритья? Не веря глазам, я провела пальцами по гладкой щеке, лишенной привычной трехдневной щетины. А с чего бы? А с каких пор?

Мое сердечко наивно затрепетало, пока я не увидела в пронзительных глазах манящей тьмы решимость. Гребанную решимость сказать что–то такое, что все испортит.

Нет. Не–а.

– Не вздумай, – Предупредила я. – Не говори. Оно того не стоит.

Он мазнул кончиком носа по моему. От мимолетного прикосновения у меня участился пульс.

– Я должен. – Серьезно и бескомпромиссно сообщил Враг, отстраняясь.

– Уверен?

Мужчина кивнул.

Я со стоном опустилась обратно на пятки и выдвинула предположение:

– Родители вынуждают жениться на другой и это последняя наша встреча? – Хлопнула ладошкой по мужской груди. Потом немного оживилась и заинтересованно уточнила: – Нет, погоди, хочешь предложить мне стать содержанкой? – Не осуждайте, женой я уже была. Там нифига непонятно. – Пока не очень получается.

– Исключено. – Возразил Тинхе и будто на автомате погладил по пояснице. – Отец уже лет сто не появлялся на территории Золотой Оси, а леди–мать не имеет влияния или прав на внесение каких–либо корректировок в мою жизнь.

Я сделала глубокий вдох и вместе с воздухом хватанула паники.

Родители. У Тинхе есть родители. Логично. Стоило догадаться, что его не создали в лаборатории из первозданной тьмы и вселенского зла. Но… у него есть вполне материальные живые мама и папа.

– Это важно. – Напомнил мужчина в черном.

Ладно, показывай фотоальбом. Все равно на фоне всех переживаний, купаний и ранних пробуждений я способна не так что бы на многое.

– Валяй, – разрешила, ближе прижимаясь к Страннику и кладя голову ему на грудь. Пусть делает, что хочет. Его право. У меня же по плану романт

и

к.

Я слушала мерное биение сердце Врага. Оно билось спокойно и размеренно, само же тело было принудительно расслабленно, а рука на талии готова в любой момент с нее соскользнуть.

– Гера, – одно емкое, почти матерно слово.

Да твою ж!

Ладони скользнули по мужской груди, готовые попрощаться с идеальным телом, приятным на ощупь, даже под слоем такни и вышивки.

Эх, ладно.

– Что там этот Гера? На Отборе? В пантеоне? За шторкой стоит? Ну, так пусть отвернется.

Враг иронии не оценил

– Ближайшие пятнадцать–двадцать лет я бы не рассчитывал, что он каким–либо образом проявит себя в твоей жизни, независимо от того, будешь ли ты на территории Золотой оси или нет. – Ровно произнес Странник и замолчал, ожидая реакции.

Возвращайте фотоальбом на полку. У нас не все потеряно. Правда прелюдия ну о–очень странная. Хотя, откуда мне знать, может это классический лэйтарский подкат. Только насторожился–то чего?

– Ты думал меня это расстроит? Да с чего бы?

Мужчина демонстративно поддел свободной рукой один из сверкающих совершенством локонов. Не сказать, что он прикоснулся к нему, как к ядовитой змее, но явно был рад, что не снял перчатку.

Ах, у нас по плану сцена ревности.

– Я не просила его об этом. – Хмуро отозвалась. – Ни о чем из того, что ты в тот день увидел – не просила. – Добавила, вспоминая, что тот случай мы не обсудили. Гера мог что угодно наговорить Врагу, он мастак на выдумки, а у Тинхе немного сбивается стрелка компаса, когда речь заходит обо мне. – И не сочти за проявление симпатий к нему, но что именно дает тебе уверенность, что Гера не нарушит мой покой? – Протянула, выпутываясь из объятий. Если уж без фотоальбома никак, я хочу то, что стоит на столе среди свечей. И что с того, что ночью есть не рекомендуется? Это для тех, у кого есть надежда на личную жизнь. На одиночек всем плевать. И вообще, я Избранная, мне можно. – А то его сейчас нет рядом, но каким–то образом он все портит.

Я развалилась на подушках, служивших диваном, креслом и стульями, подхватила одну из них, прижала к груди и уткнулась подбородком.

– Гера проходит адаптацию, – коротко пояснил Странник.

После небольшой заминки, он опустился рядом со мной. Не впритык. Нас все еще разделяла расстояние, в которое втиснулся бы еще один человек.

– Разве она нужна лэйтарцам? – удивилась я.

Лэйтария была особым миром в Золотой оси. Столицей. Колыбелью. Самым первым миром, с которого все началось. Зачем в нее адаптироваться коренным жителям?