Это не Отбор!

- 14 -

Передвигались мы по навесному мосту долго. Он раскачивался, скрипел, норовил накрениться набок и зачерпнуть ледяной воды, разбушевавшейся после потопления близняшек. Иногда волны сами поднимались, желая лизнуть немеющие на холоде пятки, или плескались брызгами, обдавая нас с Лилиан с головы до ног, и рассыпаясь каплями на без того скользкие лакированные доски моста.

В какой–то момент я устала притворяться приличным человеком из благородного светского общества и отдала предпочтение комфорту, а именно, задрала юбку выше колен и завязала узлом. Лилиан, составляющая мне компанию, восприняла сей поступок с неодобрением, но поскольку сама едва удерживала равновесие, тратя все силы на цепляние за канат, от комментариев воздержалась. Ей приходилось нелегко. Хотя ее наряд более подходил для исполнения акробатических трюков, представляя собой смесь арабско–индийского костюма из пестрых штанов–алладинов, длинной кофты без рукавов и жилета до колен, было очевидно, что физические нагрузки не входят в ее ежедневный рацион.

Последние несколько метров, уходящие под косым углом, дались ей тяжелее всего. Наконец добравшись до устойчивой земли берега, Лилиан повалилась на траву. Я же, облокотившись на столб, к которому были привязаны канаты, обратила взгляд на остров. Как раз, чтоб увидеть, как очередной набор кандидаток появляется из портала. Среди двух красных накидок и одной желтой я разглядела платье Ниимы.

Что ж, если Лика была похищена, она либо рано или поздно окажется на одном берегу с нами, либо у нее отберут дегкон и вернут домой. Только вот, куда? В Центр, на Землю или в космо–мир?

– Больно, – пожаловалась Лилиан, разглядывая вздувшиеся пузыри на ладонях.

Мои руки, более–менее привычные к работе и физическим нагрузкам, давно утратили право называться мягкими, пухлыми и нежными, поэтому схватка с канатом–поручнем и подъем обошлись для них без особых потерь. А вот ладони моей спутницы покраснели, опухли и грозили вспыхнуть мозолями.

Я пробежалась взглядом по примятой зелени отвесного берега и почти сразу обнаружила искомое. Наклонилась, сорвала подорожник, обтерла его краем мокрой одежды, поскребла, протянула.

– Приложи.

Девушка прижала скомканные листики к подушечкам на ладонях.

– Ты знахарка?

– Лучше. Однажды я всю ночь провела у костра с шаманами. – Доверительно сообщила я, изучая палаточный городок. – В нашем мире с таким опытом можно открывать курсы по обучению знахарей. Мне так говорили, по крайней мере.

На берегу царила суматоха, свойственная любому даже самому организованному мероприятию. Люди в серо–стальных однотипных костюмах, напоминающих форму для верховой езды (рединготы, ботфорты, бриджы для мужчин и брюки у женщин), сновали из палатки в палатку, о чем–то переговариваясь, споря, перемещая вещи из одного места в другое.

Шатров было много. Один огромный в самом центре, другие вокруг помельче. Десятки штандартов с серыми полотнами. Черные флаги реют на куполах. Того и гляди, выйдет капитан в треуголке, выдаст сабли и приказ брать соседний берег на абордаж.

Все в одной черно–серой гамме, если не считать несколько десятков кандидаток в накидках. Они разбились по небольшим группкам, вновь напоминая мне первый день изъятия в Центре.

И среди всего этого, одна вещь выделялась огромным ярким пятном.

– Ты обладаешь магией? – поинтересовалась я у Лилиан, когда та, не скрывая боли, поднялась с земли. Все же на дворе погодка стояла не самая теплая. Несмотря на яркое солнце, ветер с озера задувал нещадно, а земля до сих пор хранила отпечаток ушедшей зимы, не успев как следует прогреться.

Девушка дернула левым плечом с дегконом.

– Будь иначе, я была бы дома и готовилась к свадебной церемонии. Вплетала ленты в косы и рисовала узоры рода своей матери на теле.

Гм. Кажется, с кого–то начало спадать постпортальное смешение.

– До дегкона. – Пояснила я. – В тебе как–то проявлялась магия? Ты умела колдовать?

Татуировка продолжала чесаться, а я гадать – что такое через нее запустили в меня те самые недобоги. Упомянутую эрми Регулятором сущность (суть?) или же какое–то заклинание, что должно было потревожить Малыша и как–то его пробудить. Совпадение ли, что цвет дегкона перекликается с названием моей магии?

– Деве, не вступившей на порог дома своего супруга, не положено без дозволения святого имени омывать руки в росе колдовского естества. – Гордо заявила Лилиан.

Я вскинула брови.

Малыш, а это дословный перевод или мы озвучку поменяли?

Ладно, я тоже говорить умею. Даже чужие слова повторять.

– Теоретически, если бы тебе дали разрешение омыть руки в росе колдовского естества, смогла бы? Как в твоем мире проявляется дар?

– Проверяешь меня? – С подозрением поинтересовалась она. – Чиста ли я в помыслах? – прищурилась. – Или сбить надумала?

Внезапно, в позе спутницы я ощутила присутствие чего–то хищнического. Девушка вмиг перестала казаться той слабой и запуганной кандидаткой, что проливала слезы в кабинете Гроссмейстера. А я так и осталась собой, что заняла тактически не продуманное место на краю берега, что отвесной скалой уходил вниз на острые камни, так кстати опоясывающие кромку озера.

– Я не… – что? – Я не разбираюсь в культурных особенностях и традициях других миров. Своего, кстати, тоже.

Несколько мгновений Лилиан вглядывалась в мое лицо и, видимо, не найдя искомого, заявила:

– Ой, пошли уже. – Дернула она меня за руку. – Ты как будто что–то соображаешь, куда нам первым делом?

– Туда, – указала я на огромный стенд, превышающий мой рост раза в два. Растянутое на нем полотно сначала напомнило закрученную радугу, но потом, приглядевшись, я сообразила, что в центре располагается круг из трех цветов: синего, желтого, красного. Уже от них к краям расползались другие цвета и оттенки. – Единственная яркая выделяющаяся вещь во всем палаточном городке.

– Там мантии, – кивнула Лилиан с опаской на кандидаток.

– И? – Не поняла я.

Девушка понизила голос.

– Ты можешь отрицать это, Дробь, но мы все же соперницы. К равным к себе ты вынужден относиться с уважением, ибо их общество тебя достойно и сразиться с ними в финале честь для твоего рода, но те, чье положение ниже, оскверняют тебя одним лишь присутствием, если занимают с тобой одну клетку, претендуя на условное равенство. От таких стремятся избавиться первым делом.

– Вот эти, что оскверняют – это мы? – уточнила я.