Страница 82 из 108
– Эй, наймит! – рыкнула Синегорка, высунувшись из шатра. – Уйми полудурка, пока я его не прибила!
Яр ругнулся, зевнул, вскочил и в два шага добрался до нарушителя спокойствия. Сгрёб в охапку.
– Не ори.
– Но Барсик пропал! – пацан шмыгнул носом. – Я укутал его и положил рядом, а он… он…
– Он не пропал. Я отправил его в безопасное место.
– Когда? – пиявец удивлённо уставился на него. – Ночью?
– Да.
– Но… как? Ты же никуда не уезжал.
– Не твоего ума дело.
– Но…
Яр отпустил его, и парень чуть не грохнулся.
– Мне пора.
Пиявец захлопал ресницами. Закусил губу. Залился краской.
– Можно провожу?
Возражать не имело смысла. Яромир кивнул, и мальчишка поспешил к мирно пощипывающим траву лошадям. По дороге, правда, зарулил в кусты.
Сам же Ледорез отправился к воеводице. Откинул полог, нырнул в шатёр и замер, слегка обалдев: Синегорка – поджарая, мускулистая – возлежала на подушках в чём мать родила, и только буйные чёрные кудри слегка прикрывали наготу. Смуглая кожа воительницы маслянисто блестела.
Вот же…
– А она ничего, – присвистнул Марий. – Шикарные рельефы! А икры… какие икры! М-м-м… Эти бы ноги себе да на плечи!
Яр мысленно хмыкнул. Вот же волчара! На слизь ночью не польстился, не появился даже – побрезговал, видать. А как голая баба с крепкими икрами – сразу тут как тут.
– По утрам я наношу мазь на старые раны, – пояснила Синегорка. – Ей надо впитаться.
Ледорез равнодушно пожал плечами. Надо так надо. Не вопрос.
– Я за клинками, – сказал, не слишком вникая в телеса богатырши. – Без оружия на деле толку мало.
– Само собой, – согласилась поляница. – Забирай. Только сперва покажи меч, который у тебя промеж ног. На вид ты крепок, да и в бою неплох, а это верная примета: у таких, как ты, всегда есть на что подивиться. Особенно ежели в готовности.
– Зачем тебе? – нахмурился Ледорез. – Вам же нельзя – сила уйдёт.
– Любоваться не воспрещается, – лукаво ухмыльнулась Синегорка и, накрыв ладонью небольшую упругую грудь, захватила тёмный сосок крепкими пальцами. Марий шумно сглотнул. – От смотрин вреда не будет. Так что сделай милость: порадуй меня. Глядишь, и сам удовольствие получишь.
Яр подошёл ближе. Так близко, что лицо воеводицы оказалось в пяди от его паха. Черные глаза Синегорки заблестели. Щёки чуть зарумянились.
– Ну же… – Она похотливо улыбнулась и потянулась ладошкой к интересующему месту. – Похвались своими сокровищами, наёмник.
Ледорез перехватил её кисть. Заморозил взглядом.
– Утешься как-нибудь сама. – Он перегнулся через неё и подхватил портупею с ножнами. – Я не кобель. И могу контролировать свои инстинкты.
Она фыркнула, выразительно закатив глаза. А когда Яр направился к выходу, окликнула:
– Кто она?
Здоровущий сгусток зелёной слизи…
– Никто. – Он откинул полог и вынырнул из шатра.
Зяблик сидел на пне, подперев подбородок кулаками, и хмурился, но, едва завидев его, тут же подскочил.
– Чего так долго-то? – взвился, кинувшись навстречу. – Я уже начал переживать!
Яр бросил ему портупею.
– Прицепи к седлу, я повешу ножны.
Белобрысый не справился. Он смотрел на ремни, словно кухарка на кузнечный молот. Ледорез матюгнулся и сделал всё сам. Меч устроил слева, как и всегда. Кинжал сунул в поясные ножны за спиной, а метательные рыбки-клинки определил в сапоги: по три за каждое голенище.
Так-то лучше.
– Пожалуйста, вернись, – шепнул мальчонка, когда Яромир взгромоздился в седло.
– Вернусь – пообещал Ледорез. – А ты дождись.
Пацан вдруг вспыхнул, точно маков цвет. Отвёл глаза.
– Дождусь.
Вот же…
Ледорез дал Каурой шенкеля, и кобыла лениво потрусила в сторону Старого тракта.