Страница 81 из 108
Глава 41.
Яр начал чувствовать её, и это казалось странным. Он проснулся резко – буквально вынырнул из сна. Открыл глаза и сел. Прислушался.
Лагерь спал. Сёстры похрапывали. Костёр давным-давно догорел, а дозорные постыдно клевали носом. Вот же…
– Это ты их усыпила? – Яромир не сомневался, что услышит ответ. И не ошибся.
– Ради их же безопасности.
Ледорез кивнул, вспоминая бедолагу ратника, которому не посчастливилось узреть Снеженику на постоялом дворе.
– И ты… – прошептала она. – Ты тоже… лучше не оборачивайся.
Яр беззвучно матюгнулся. Ну, начинается! Когда до неё уже дойдёт, что ему плевать, как она выглядит?
– Что, совсем плохо?
– Хуже.
– Серьёзно? Хуже чем усатый лось с тремя но… – он повернулся и осёкся на полуслове.
Твою ж ковригу!
Гигантский – с корову – сгусток зеленоватой слизи подрагивал, издавая противные булькающие звуки.
– Жуткий вид, знаю… – прозвучал в голове расстроенный голос Хозяйки. – Прости, ничего не могу с этим поделать.
Яр посмотрел на неё. Криво улыбнулся.
– Переживу как-нибудь, – сказал он и вспомнил, что она снилась ему. Именно она, а не злополучная бойня у башен. – Спасибо, что спасла. Вторую Нову я бы не выдержал.
Здоровенная сопля колыхнулась в ответ. Кивнула, видимо. Помолчала. Ледорез тоже помолчал. Но недолго.
– Там в развалинах… – он сморщил лоб, силясь подобрать нужные слова. – Я встретил самого себя. Старого. Как это? Объясни. Хочу понимать.
– Это как смерч, – проговорила Снеженика после внушительной паузы. Тоже, видать, слова подбирала. – Только магический. Завихрения чародейских сил раскалывают реальность, а прошлое, настоящее и будущее смешиваются, искажая пространство и время. Случается такое редко. Очень редко. И только в особенных местах. Твердыня некромантов – одно из них. Цитадель манит тех, кто оставил там часть души. Противиться такому зову непросто… – она замолчала. Кажется, вздохнула. – Тебе удалось что-нибудь вспомнить?
– Не особо, – признался Яромир и хмуро воззрился на кулаки.
– На рассвете ты отправишься в Дольные земли… – слизнюк подобрался ближе.
Ледорез помрачнел. Понурился. Захотелось надавать себе тумаков. Вот же…
Кретин.
Ключи. Её волнуют только ключи, и ничего кроме.
– Я выполню поручение Синегорки и вернусь к поиску, – бесцветно изрёк он. – Не беспокойся.
Снеженика вздохнула.
– На рассвете ты отправишься в Дольные земли, – повторила она. – Они под защитой печати: магия там не действует. Мне туда не пробраться. Никак. И… если случится что-то плохое, я не смогу… не смогу помочь.
Под лопаткой остро кольнуло. Забывшись, Яр вскинул голову. Он хотел поймать серый взгляд, но увидел лишь перебирающую ложноножками исполинскую соплю.
Она серьёзно? Обернулась мерзостью и усыпила добрую сотню поляниц исключительно ради того, чтобы предупредить его.
Чудачка…
– Ничего не случится, – хрипло выдавил он. – Обещаю.
– Будь осторожен.
– Я всегда осторожен.
Сгусток мелко затрясся. Казалось, будто невидимая рука принялась взбивать слизь венчиком.
Поначалу Ледорез не сообразил, в чём дело, нахмурился, а потом вдруг до него дошло.
– Ты что, смеёшься?
– Чуть-чуть.
– Прекрати, – строго сказал Яр, но не сдержался и прыснул сам: слишком уж забавным вышло зрелище. Вот же!
Слизнюк замер, и Ледорез опомнился. Посерьёзнел.
– Думала, ты не умеешь смеяться, – прошептала она удивлённо.
Яромир не ответил. Злился на себя, а почему – толком не понимал. Смятение в душе – неуместное, дурное, непонятное – бесило и сбивало с толку.
Неправильно всё это. Не должно так быть. Она даже не…
– Яромир… – тихо позвала колдунья. С тех пор, как прознала имя, никогда не величала его Ледорезом. – Трудно быть человеком?
Странный вопрос.
– Не труднее, чем огромной хихикающей соплёй, – сказал беззлобно. Не осталось у него для неё злости. Кончилась. – Зачем спрашиваешь?
Снеженика подползла к остывшему кострищу. Не такая уж она и противная, если задуматься. Чем-то на студень похожа. А студень – штука вкусная.
– Знаешь… – неуверенно начала она. – Мой мир сильно отличается от этого. Там нет травы, земли, нет снега и льда. Нет восходов и закатов, сторон света, времён года. Есть только магия. Сплошная, бесконечная и всепоглощающая. Один мощный поток длиною в вечность. И мне всегда хотелось… Хотелось узнать, как живут люди. Своими глазами увидеть замки, которые они строят, лошадей, на которых ездят. Попробовать настоящую еду и питьё… При первой возможности я сбежала в ваш мир. Сбежала, и оказалась в ловушке. Я здесь чужая. Не вышло у меня человеком стать.
Она замолчала. Вздохнула.
Захотелось её обнять или хотя бы взять за руку. Но рук не было – только ложноножки.
– Ты… – Яромир смерил слизнюка пристальным взглядом. – Ты больше человек, чем многие мои знакомцы. И… отличный друг.
Сгусток булькнул.
– Ты правда так думаешь?
– Правда. – Повисшая пауза сделалась неуютной, и Ледорез поспешил сменить тему. – Дозорные не проснутся?
– Никто не проснётся, – уверенно ответила Снеженика. – И тебе тоже надо отдохнуть: путь предстоит долгий и опасный. Помочь тебе уснуть?
– Сам справлюсь. – Ледорез улёгся на бок и подпёр кулаком щёку. – Там кот со мной. Скорпикор. Барсиком звать. Так вышло, что мамашу его я прикончил, ну и…
– В Холмах он будет в безопасности, – она явно наловчилась понимать его с полуслова. Это радовало. – Не переживай. Мы о нём позаботимся.
– Спасибо.
– Тот юноша, который за тобой увязался… – Снеженика замялась.
– Его забирать не надо.
– Я не о том. Он… не тот, за кого себя выдаёт.
– Знаю, – Яромир криво улыбнулся. – Догадался уже.
Он перевернулся на спину, заложил руки за голову и закрыл глаза.
– Расскажи ещё о своём мире.
Ему снилось, что он летит. Летит сквозь гулкую бескрайнюю черноту, а вокруг мелькают исполинские газовые шары, полупрозрачные туманности, бриллиантовые россыпи холодных звёзд. Неведомая сила питает его, наполняя мощью и ощущением небывалой, непередаваемой свободы. А рядом летит Снеженика. Такая же сильная, свободная и счастливая… как он сам.
Во сне она улыбалась ему. А он – ей.
И никаких кошмаров…
***
Зяблик переполошил всех и вся в несусветную рань – ещё даже не рассвело.
– Барсик! – верещал белобрысый и метался по лагерю. – Барсик! Кис-кис-кис! Барсик пропал! Пропал наш Барсик! О-о!