Страница 68 из 108
Глава 35.
– Сучий сын! – ярился корчмарь. – Засранец мелкий! Коня увести хотел? Признавайся!
– Пустите! – пищал мальчишка, пытаясь высвободиться. – Пустите! Я ничего не сделал! Ничего!
– Ишь, ты, враль паскудная! – пацану достался смачный пендель. Гостей это почему-то раззадорило: приживальцы загоготали, словно гуси. – А зачем тогда в стойлах шарился? Чего искал?
– Знамо чего, – подсказал один из посетителей. – Добро в седельных сумках! Ты проверь, проверь его карманы-то.
– Нет! – вскричал пацан, дёргаясь, точно карась на крючке. – Не правда! Я ничего не… Ай!
– А это что? Серебро? Ах ты, ворюга! Сейчас ты у меня…
– Пусти его, друг, – произнёс Яр с холодно-каменным спокойствием. Повышать голос не пришлось: едва он заговорил, все разом смолкли. – Пацан мой служка.
– Так это… – Трактирщик удивлённо вскинул брови. – Чего же он сразу не сказал?
– А он дурачок, – пояснил Ледорез, глотнув мёду. – Умишком слаб. Да, Зяблик?
Паренёк вскинул голову и встретился с ним взглядом. В бирюзовых глазах бушевал огонь.
– Да… хозяин.
Корчмарь отпустил мальчонку и посмурнел.
– Ну, раз так… – протянул он. – Прости душевно, гость дорогой.
– Ничего. – Яр махнул рукой. – Давай его сюда.
Трактирщик подтолкнул непутёвого юнца в нужном направлении. Парень споткнулся, налетел на стол, чуть не опрокинул подавальщицу вместе с подносом и едва не рухнул сам, чем вызвал бурный восторг посетителей: все дружно заржали.
Вот же… шут гороховый.
"Спасибо", – беззвучно проговорил бедолага, усаживаясь на лавку.
В ответ получил подзатыльник.
– Ай! – мальчишка шарахнулся и прикрыл голову руками, видимо опасаясь новых тумаков. – За что?
Ледорез смерил его суровым взглядом.
– Ежели бью, значит есть за что, – сказал так, что пацан сжался и задрожал, точно кролик под кустом. – Где фляга?
– К-какая ф-фляга? – заикаясь, выдавил парень.
– За которой тебя на конюшню отправили, олух, – рыкнул Яр. Получилось весьма натурально. Марий явно наслаждался представлением: сидел и лыбился во всю рожу.
Трактирщик, внимательно наблюдающий за разговором, понимающе покачал головой.
Поверил? Похоже на то. Что ж, хорошо, если так.
Впрочем, новые посетители заставили корчмаря забыть о непутёвом парнишке напрочь: дверь с грохотом распахнулась, и хозяин застыл истуканом, а гости притихли все до одного. Даже Марий, стоявший поодаль, подобрался и недобро прищурился.
В чертог ввалились, звякая шпорами, пятеро ратников. На поясах висели мечи, под тяжёлыми серо-синими плащами блестели воронёные кольчуги двойного плетения. Нарамники украшал узнаваемый символ – глазастый филин Перелесья.
Белобрысый юнец вздрогнул, побледнел до синевы и опустил голову так низко, что едва не ткнулся носом в блюдо с подливой.
Ледорез напрягся. Вот же… погань.
Хозяин корчмы отмер первым.
– Чем могу слюбезничать, служилые? – приветливо улыбнулся он. – Ужин собрать? Комнату приготовить? Может, баньку растопить?
– Ужин! – воскликнул самый низкорослый из пятёрки. Однако тот, что вошёл первым, сердито зыркнул на него, явно приказывая заткнуться. Потом медленно обвёл корчму тяжёлым взглядом и, чеканя каждое слово, изрёк:
– Гнедой мерин на конюшне. Чей он?
Пацанёнок затрясся. Усилием воли Яр подавил желание отвесить парню смачную оплеуху: вот кретин тушёный! Решил выдать себя раньше времени? Ратники не идиоты, и не без глаз: прекрасно видят, кто в корчме сидит. Если бы признали – сразу б подошли, без прелюдий. А уж если не подошли, то…
– Мой, – спокойно сказал Яромир и, откинувшись на спинку, сложил руки на груди.
– Не хорошо обманывать, пане. – Старший ратник вперился взглядом и прищурился. – Мы видали седока
и
здали. Из тебя троих таких можно выкроить. С половиною.
– Так это Зяблик. – Ледорез как ни в чём не бывало кивнул на белобрысого. Пацан застыл. Казалось, он сейчас грохнется в обморок или помрёт с перепугу. – Служка мой.
– Служка? – бравый воин явно удивился.
– Видать, не верится, что у такого, как ты, могут иметься слуги, – фыркнул Полумесяц, буравя ратника потемневшими глазами.
– Ну да, – Яр скривил губы. – Незаменимый помощник. Правда, тупой, как валенок.
Говоря это, он ухватил пацана за вихры и макнул аккурат в тарелку. Чертог взорвался хохотом, а перемазанный подливой малец, кажется, всхлипнул, однако не вымолвил ни слова.
Молодец. Сообразил. Не совсем, видать, лопух.
– Ступай, приведи себя в порядок, – приказал Яр и жестом подозвал смекалистую дочурку трактирной четы. Вложил в детскую ладошку пару монет. – Проводи его. Проследи, чтоб умылся.
– Уж я прослежу! – пообещала пигалица и ухватила белобрысого з
а
рукав. Потянула. – Пойдём, покажу тебе комнату. Пойдём, не бойся.
Пацан умылся. Переоделся – свежую тунику предоставила сердобольная подавальщица, – и теперь сидел на постели. Тощий, бледный, потерянный. Сидел и смотрел, как тлеют угли в очаге.
– Спасибо, – проговорил еле слышно и шмыгнул носом. – Спасибо тебе.
– Спасибо на хлеб не намажешь! – шутливо ввернул Марий. Яр покосился на друга и развесил на спинке кровати всё ещё влажный плащ. Стянул рубаху через голову.
– Чего хотели ратники? – спросил, прикидывая, стоит ли разоблачаться дальше. – Зачем ты им?
– А? – врать мальчонка явно не умел. Покраснел до корней волос. – Что? К-кому?
– Когда-то и ты заливался, как маков цвет, – улыбнулся Полумесяц. – Помнишь?
Яр помнил. Но обсуждать не хотел. Глянул на белобрысого так, что слова не потребовались.
Пацанёнок потупился.
– Не могу сказать, – промямлил, глядя в пол. – Хоть режь, не могу. Прости…
– Мне ни к чему твои проблемы, – сказал Яромир. – Хватает своих. Утром наши пути разойдутся. Окончательно и бесповоротно. Усёк?
Мальчишка закивал.
– Хорошо. Раздевайся.
– Ч-что? – синие глаза полезли на лоб.
Ледорез нахмурился. Он что, испугался? С чего бы?
– Раздевайся и ложись, – повторил Яромир и кивнул на койку. – Кровать твоя.
Парень почему-то смутился. Принялся кусать губу.
– А ты как же?
– Разберусь, – сказал Яр и, прихватив полотенце, вышел из комнаты.
***
Ледяная колодезная вода бодрила на славу. Яромир обмылся, вылив на себя пару вёдер, и наскоро вытерся. Отжал мокрые волосы.
– Что ж не попросил баню растопить? – бухтел Марий. – Хоть без баб, но всяко лучше, чем вот так. Никаких удовольствий!