Страница 54 из 108
Глава 28
Яромир смотрел на колышущееся море густых крон с высокого уступа и понимал – он не знает Рубежного леса. Да, теперь ему известно, что тонкий овражный ручей, где он впервые повстречал Снеженику – исток Волчьей реки, русло которой проходит сквозь владения оборотней. Что в густых дебрях притаилась непроходимая трясина, ставшая прибежищем для мавок и кикимор, а в затянутом ряской озере обитает самый настоящий водяной по имени Хан
у
га. Разведал Яр и грибные кольца, и козьи тропы. Нашёл гнездо виверны и логово скорпикоры, наведался в общину малого народа (трепястоки угостили его мухоморовым чаем, который оказался крепче шнапса), побродил по заросшим плющом развалинам древней крепости нагов, вызнал, где скрыты тайные переходы к замку и как сопрягаются между собой разбросанные тут и там порталы.
Да… Многое он выяснил за последние три половиной седьмицы. И всё же леса он не знал. Не знал, как далеко расходится лабиринт подземных ходов, не имел представления, куда улетают стриксы во время ущербной луны, не ведал, как перемещаются странствующие плотоядные заросли, кто воет на болотах и почему надо избегать Лисьего холма, под которым, по слухам, скрыта самая глубокая пещера Хладоземья. Да, определённо, он не знал леса. Трёх седьмиц недостаточно: целого века не хватит, чтобы его узнать.
Всю жизнь можно потратить на постижение этих странных, опасных, но манящих широт. И такая жизнь не будет напрасной. Определённо, не будет…
– Возвращаемся? – вопросил Марий. На обход они потратили весь день, и теперь заслуженно любовались красотой вечерней зари. Раскалённое солнце медленно опускалось за холмы, окрашивая небо в немыслимое сочетание красного, золотого, бледно-розового и светло-лилового.
– Сейчас, – отозвался Ледорез и ловко запрыгнул с уступа на плато. Мягко приземлился, двинулся вперёд. Ноги по колено утонули в ароматных травах.
Яр точно знал, что ищет. Пару дней назад увидел, и вот теперь решил…
Цветы прятались в зелени, скромно склонив головки. Синие лепестки, жёлтая сердцевина… Скромные, но вполне себе симпатичные.
Недолго думая, Ледорез сорвал один, заткнул за пояс и махнул Марию.
– Пошли!
Полумесяц хмыкнул, но ничего не сказал.
На заливном лугу паслась Каурая. Рассёдланная, сытая, до неприличия довольная и лоснящаяся, она застригла ушами, когда Яр приблизился. Фыркнула. Боднула его в плечо.
Ледорез усмехнулся. Вот же… Вроде бы лошадь, а сама баба бабой: гостинцев ждёт.
Сегодня он принёс ей яблок и, похоже, не прогадал: коняга слопала их с превеликим аппетитом. К вчерашней морковке она отнеслась заметно прохладнее.
– Забалуешь, – сказал Полумесяц, когда Яромир ласково хлопнул кобылу по шее. Она дожевала сочное угощение и принялась его обнюхивать в поисках новых лакомств. Потянулась мордой к синему цветку.
– Прости, подруга. – Яр погладил лошадь п
о
носу. – Это не тебе.
До замка он добирался как и всегда – через холмовой переход. Узкий вход в пещеру скрывала буйная поросль: клён-убийца, лопухи, лебеда и колючий чертополох – отличная маскировка. Правда, протискиваться сквозь расщелину приходилось боком, как крабу. В последнее время Яромир всё чаще опасался, что когда-нибудь точно застрянет, и, на всякий случай, стал понемногу ограничивать себя в медовых лепёшках. А то мало ли…
Замок, как и лес, не переставал удивлять. Уродливые каменные гарглульи на водосточных желобах оказались живыми, хоть и не слишком приветливыми: всякий раз, когда Яр пересекал двор, они сверкали глазами, хлопали нетопыриными крыльями и зловеще шипели: "челове-е-ек!". Коридоры и лестницы по ночам постоянно меняли направления и могли завести в такой тупик, что не выбраться. Рыцари и драконы на гобеленах устраивали самые настоящие баталии: мечи звенели, чудовища рычали, кони нервно ржали, вставая на дыбы. Картины по-прежнему оставались пустыми. На некоторых, правда, время от времени появлялась Люсинка. Полуобнажённая, она устраивалась на полотнах в весьма недвусмысленных позах и зазывно подмигивала, покусывая пухлую нижнюю губу.
Горничных, кухарок и лакеев в замке не имелось. Кладовые стабильно пополнялись волколаками Лютеня и общиной Бахамута: вассалы верно служили господарке, обеспечивая всем необходимым. Что до готовки, то здесь в ход шла магия. Яр долго не мог к этому привыкнуть, но, наконец, приспособился. Научился заговаривать волшебную скатерть-хлебосолку элементарным бытовым заклинанием – благо, чародейская сила в господарском обиталище концентрировалась так мощно, что ворожить смогла бы даже Каурая. Правда, пару раз к обеду прилетала сырая рыба и лосиные рога. А однажды на тарелку шлёпнулся живой енот. Зверёныш принялся ошалело метаться по столу и перебил всю посуду, после чего благополучно слинял в коридор. Кажется, бедолагу изловил Когтеслав. По крайней мере, морда у кота в тот вечер была донельзя довольная.
За Яромиром никто не следил. Совсем. Он не ощущал себя пленником и понимал, что может уйти в любой момент, когда пожелает, и никто не станет его останавливать. Ни Когтеслав, ни Лютень, ни, тем более, Бахамут. Но Яр не уходил. Да, его нынешняя жизнь не ограничивалась ничем. Ничем, кроме обещания не покидать Рубеж, пока Хозяйка полностью не поправится.
А поправлялась она медленно…
Яр приходил к ней каждый день. А сегодня принёс цветок. Принёс, потому что это куда проще, чем облечь в слова то, что лежало на душе.
Господарка вернула его с того света. Вернула против воли, не спросив, хочет ли он жить. И это сводило с ума. Особенно по первости. Однако…
После чудесного своего воскрешения Яромир впервые познал то, чего никогда прежде не ведал: покой. Больше не требовалось никого убивать, жуткие голоса перестали зазывать в преисподнюю, а кошмары – терзать по ночам. Разумеется, душевная рана не затянулась: такие, наверное, вообще не заживают до конца. Но она хотя бы перестала кровоточить, а это дорогого ст
о
ит.
Яр понимал это и был благодарен. Совершенно искренне. Вот только…
Никогда не смог бы сказать этого вслух.
Он плеснул воды в глиняную чашку и сунул туда цветок. Хозяйка не видела его манипуляций – она крепко спала. Едва заметный румянец теплился на бледных щеках, отросшие волосы покрывали голову колючим ёжиком, тело почти полностью восстановилось, хотя девчонка всё ещё выглядела пугающе худой, точно скелет, обтянутый кожей.
Вот же…