Страница 55 из 108
Яр расправил чуть сбившееся одеяло и укрыл господарку до самого подбородка. Бахамут уверял, она слышит всё, что ей говорят. Верилось слабо, но…
– Волколаки ушли на Запад, – сказал он, усаживаясь на табурет рядом с кроватью. Табурет скрипнул и опасно качнулся. Похоже, в самом деле пора завязывать с лепёшками. – Лютень повёл молодняк на охоту. К границам оборотни не сунутся, но если встретят залётных дичекрадов – не пощадят [1].
Он помолчал. Нахмурился, подбирая слова.
– У трясины следы чужаков. Мавки взволновались, но видать никого не видали. По носкам судячи, дошли визитёры до Топкого берега, а потом назад повернули. Двое их было. Может, хворост собирали, ягоды, или грибы какие, а может и вынюхивали.
– Про Люсинку забыл, – подсказал расположившийся на подоконнике Марий.
Точно!
– Люсинки два дня нету нигде, – Яр поморщился, вспоминая последний разговор с упырицей. Она упорно считала его своей добычей и требовала крови и… ещё кое-чего. – Ни в гробу, ни в картинах. Нигде. Портал в склепе схлопнулся – видать, через него ушла. Но вот куда делась… Я на погосте искал – не нашёл.
Ледорез вздохнул. Скользнул взглядом по бледному лицу с заострившимися чертами.
Девчонка чуть не погибла, выручая его. А теперь лежит, ни жива ни мертва, к кровати прикованная, и в себя не приходит. А ведь уже почти месяц прошёл. Вот же…
А вдруг она никогда не очнётся?
"Прости меня"… – он сжал кулак и отвернулся.
– Ладно, – буркнул глухо. – Пойду я. Поправляйся.
В чертоге Бахамут с Когтеславом резались в "дурня, беса и девицу". Трепясток мухлевал: проходя к своему стулу, Яр приметил в его веере аж целых шесть тузов.
Ледорез криво ухмыльнулся: похоже, у бахаря все шансы остаться в дураках.
Интересно, кого они задумали сделать девицей?
– Третьим будешь? – сомнения мигом развеялись. Вот же… нечисть! – Вдвоём неинтересно.
Ледорез мотнул головой, уселся и ухватил первое, что попало под руку: добрый шмат кровяной колбасы в густой ароматной подливе.
– Нет, ну ты посмотри на него, Когтеслав, свет, Долгоусович! – взбеленился карлик. – Мы таки для него – пустое место! Лишь бы пожрать! Троглодит! Невежа! Упырь неупокоенный. А я говорил – не надо его воскрешать, не надо… бито!
– Ф-ф-фы-р-р-р-р… – Котяра накрыл когтистой лапой бахамутову ладонь, сжимающую фальшивого туза, и грозно вздыбил шерсть. – Ф-ф-фы-р-р-р-р.
– Ой, ну вот не надо! Не надо, Когтеслав Долгоусович! Я таки кристально честный трепясток! Вы на меня наговариваете! Я чист – аки агнец небесный!
– Ф-ф-фы-р-р-р-р!
– По-вашему, если в колодце нет воды, тоже трепястоки виноваты? Ой, всё! – он отшвырнул карты. – Надоело. Да и без третьего играть никакого смысла. Так, пустая трата времени… и тузов.
Когтеслав принялся победно вылизываться. Если Бахамут и расстроился, виду не подал: налил кубок вина и потянулся к блюду с грушами.
– Как она? – спросил, надкусывая сочный фрукт.
– Так же, – ответил Яромир и переключился с колбасы на варёную скумбрию. Надломил, отделяя голову от хребтины и, с некоторым сомнением, принюхался.
– Бедная девочка! – вздохнул трепясток, качая рыжей головой. – Пустила все силы на регенерацию. А всё ты, вредитель! Знаешь, как тяжело конечности заново отращивать? Это тебе не мечом махать!
Ледорез и бровью не повёл. Отодвинул подозрительную рыбу и взялся за прожаренного до хруста в косточках кролика. Ушастых, кстати, он ловил самолично: вечером ставил силки, а с рассветом проверял на предмет добычи. Везло через раз.
– Мяу, – сказал Когтеслав и понурился. – Мяу-мяу…
– Да, дружище, знаю-знаю, – кивнул Бахамут. – Если не очнётся до новой луны, нам придётся…
– Не придётся. – Босая, бледная, облачённая в одну лишь сорочку, Хозяйка стояла у входа в чертог и держалась за стену. Все сидящие за столом разом вскинулись. Кот вытянулся по струнке, трепясток разинул рот и заморгал. Даже невидимый Марий тихо охнул. Яр же испытал какую-то странную малообъяснимую эмоцию: на вырезе долгополой камизы, аккурат у выступающих ключиц, синел его подарок. Девчонка прицепила цветок булавкой, словно брошь. – Не придётся, Бах.
1. Дичекрады – браконьеры.