Страница 40 из 108
Глава 21.
Разумеется, он управился сам.
Слава Небу, чудачке хватило разумения не предостерегать его от глупостей. Она принесла откуда-то чеплышку с густым раствором мыльного корня и, напомнив, что внизу дожидается ужин, тактично удалилась.
Оставшись наедине с бородой, бритвой и начищенным до зеркального блеска серебряным блюдцем, Яромир принялся за дело. Дело оказалось непростым: он порезался раз двадцать и вспомнил все известные ругательства, местами такие затейные, что даже Марий заливался краской.
И всё-таки он управился сам. И даже остался доволен результатом: подумаешь, пара порезов в ста местах. Всё равно косой шрам затмевает их все вместе взятые…
Яр сполоснул физиономию прохладной водой и промокнул мягкой тряпицей. Похлопал по непривычно гладким щекам и кое-как разодрал всё ещё влажные волосы пятернёй. Красавец! Осталось одеться.
Что, интересно, принесла девчонка? Может, робу, какую носят каторжане? Как ни крути, он здесь пленник. Безусловно, пленник. Хоть и обходятся с ним совсем иначе.
В стопке обнаружилась белоснежная льняная сорочка, плотная карминовая туника с золотой вышивкой по рукавам, исподнее, штаны из серого сукна и широкий кожаный ремень. Сапоги ему оставили его собственные. Потёртые, ободранные, со сбитыми носами, они сиротливо ютились у кровати.
– Слишком коротко, – буркнул Яр, одёргивая тунику. Он не сомневался, что выглядит как полный кретин.
– Не бухти. Так сейчас все носят, – возразил Марий, с ногами устраиваясь на подоконнике. – К тому же, красный тебе к лицу: выгодно оттеняет мешки под глазами.
Яромир бросил мрачный взгляд на товарища. Легко ему говорить! Не его ждут к ужину загадочные вассалы не менее загадочной Хозяйки. Страшно даже представить, что собой представляет эта братия.
– Главное, не дай себя съесть, – напутствовал Полумесяц.
Хороший совет. Дельный. Без пустопорожних колебаний, Ледорез сложил бритву и сунул в карман туники. Лишним не будет.
Коридор был пуст. Полностью и абсолютно. Ни тебе прислуги, ни охраны. Никого. Это радовало: жестокая слабость валила с ног. Да так, что порой приходилось хвататься за стену, чтобы не упасть. Меньше всего хотелось, чтобы кто-то приметил такую беспомощность. Никто не должен знать, в каком он состоянии. Никто. Особенно Хозяйка.
Яр не имел ни малейшего представления, куда идти, поэтому решил следовать за свечами: они ярко освещали правое крыло, оставляя левое в зловещем полумраке.
Что ж. Направо так направо.
Один переход сменялся другим. На гобеленах рыцари бились с драконами и наоборот, а за узкими и невероятно высокими окнами догорала алым пламенем вечерняя заря. Ледорез старался запоминать дорогу, но голова работала плохо: ниши, повороты, альковы – всё казалось одинаковым, повторяющимся, будто он ходит кругами. В какой-то момент примерещилось, будто с картины в тяжёлой золочёной раме смотрит знакомое лицо. Однако едва Яромир добрался до портрета, изображение исчезло. Нахмурившись, он коснулся пальцем чёрного холста. Как же странно всё…
– Прекрасная работа, правда?
Ледорез вздрогнул и мысленно выругался. Он совсем не заметил, как она подошла. Не почувствовал даже.
Хозяйка стояла рядом и, высоко удерживая любимый фонарик, воодушевлённо созерцала пустоту на картине. Яр проследил за её взглядом и нахмурился ещё сильнее, но колдунью это не смутило.
– Пойдём, провожу. – Она вознамерилась взять его под руку, но Яромир отстранился.
Девушка озадаченно посмотрела на него.
– Ты… боишься меня? – спросила она, явно сбитая с толку.
– Нет.
Хозяйка, видимо, пребывала в серьёзном замешательстве: между бровями обозначилась вертикальная морщинка.
– Тогда почему…
"Я не знаю, что ты такое и не понимаю, чего хочешь от меня", – подумал он, а вслух сказал:
– Не терплю вранья.
Девица удивлённо вскинула брови.
– Даже когда лжешь сам?
Наверное, на лице отразилась какая-то лишняя эмоция, ибо чудачка поспешила объясниться:
– Там, в лесу, ты позволил мне думать, будто хочешь наняться на службу. – В спокойном голосе Яр не различил каких-либо обид или претензий. Скорее недоумение и желание разобраться. – Разве это не обман? Или твой обман не такой, как мой? Чем различаются наши обманы?
Вопросы поставили в тупик. Серые глаза смотрели внимательно. Выжидающе. Однако пауза затянулась: Яромир решительно не знал, что ответить.
За него это сделал желудок. Громко, протяжно и требовательно.
– Обсудим позже, – с серьёзным видом заявила колдунья и решительно двинулась вперёд. Взять его за руку она больше не пыталась. – Ужин ждёт.
Ледорез вздохнул и поплёлся следом.
***
Ужин ждал.
Он ждал на длинном столе в большом чертоге, где жарко пылал гигантский очаг, и горело с полсотни свечей в причудливых канделябрах.
Помимо ужина, состоящего из запеченного до хрустящей корочки гуся, крошечных цыплят, нарезанной тонкими ломтиками вяленой оленины, солений, яблок, разнообразных лепёшек и больших плоских рыбин с выпученными глазами, их ждали вассалы. Хотя "ждали" – слишком громко сказано. Они восседали на стульях с высокими резными спинками и обращали на Яромира внимания не больше, чем на пыль по углам. Но это особо не беспокоило. Проблема заключалась в другом. В том, что в представлении вассалы не нуждались.
Бахамут Красный потягивал вино из серебряного кубка. По правую руку от него самозабвенно вылизывал лапу кот баюн. Кажется, у мохнатой тварюги тоже имелось какое-то имя. И, вроде бы, даже отчество. Напротив гигантского чёрно-пушистого зверя сидел плечистый парень с волосами цвета спелого каштана. На его тарелке лежал шмат сырого мяса, а рядом – груда обглоданных костей. Незнакомец со смаком объедал самый крупный мосол. Под серо-коричневой, отороченной мехом курткой, парень не носил ни рубахи, ни сорочки, демонстрируя всем голую, рассечённую уродливым шрамом грудь. Яр скользнул по м
о
лодцу взглядом и недобро прищурился, заметив жуткого вида рубец на шее. Белёсый, почти заживший, но всё-таки…
Мелькнувшая догадка показалась настолько дикой, что по спине побежали мурашки.
Не может такого быть. Не может!
Парень отвлёкся от мосла и вскинул голову. Глаза незнакомца напоминали тлеющие угли.
"Вот же… – Яромир мгновенно узнал взгляд и скрежетнул зубами. – …погань!".