Страница 34 из 108
Глава 18.
– Марий! – голос срывается. – Держись!
Марий не слышит – рубится с нежитью, и Яр, не раздумывая, бросается вперёд. Наперерез заклятью.
Магия бьёт сильно. Вышибает дух, и валит с ног. На бесконечно долгое мгновение мир теряет краски и запахи. Звуки тоже исчезают. Так бывает, если сигануть в воду с высоты. Только вместо воды сейчас тёмно-коричневое марево. Время замедляется, и всё вокруг становится блёкло-бурым, как запекшаяся кровь.
– Ма-а-арий! – звуки растягиваются, голос звучит неестественно низко. Липкая коричневатая мгла пульсирует в такт с замедляющимся сердцебиением.
Битва замирает, а тучи, наоборот, бегут невероятно быстро. Сгущаются. Затягивают небо плотным пологом. Нестерпимо воняет серой.
Марий, где же ты?
Но Мария нет. Вместо него – демон. И не один.
Здоровые, мускулистые, с чёрными провалами глаз, они смотрят. Скалятся. Раздувают ноздри. Пальцы кончаются острыми когтями. Лица перекошены. А вокруг – кровь. Реки, океаны крови. Кровь заливает двор, фонтаном бьёт из колодца, стекает по ступеням башен, сочится из стен…
– Нет! – из груди вырывается яростный крик. – Нет!!!
Марий – единственный друг. И не друг даже – брат. Твари ответят за его смерть. Крепко ответят.
Яр кидается вперёд. Меч рассекает воздух, свистит. Демоны отвечают, окружают, воют и ревут. Они дают отпор, но Яр сильнее. В душе полыхает ненависть. Она ослепляет, лишает разума, и Яромир рубит, режет и рвёт, не чувствуя боли. Не чувствуя усталости. Не чувствуя ничего. Ничего, кроме ярости.
Уродливые морды везде. Всюду. Они должны умереть. Должны сдохнуть. Должны ответить за Мария!
Гномья сталь вспарывает животы и рубит головы. Крови становится больше, больше, больше… Она на руках, на лице, на губах. У неё металлический привкус. И она тёплая. Такая восхитительно тёплая… и желанная.
Последний монстр падает, и Яр кривится. Нужно ещё. Нужно что-то ещё. Нечто большее.
Он поднимает ладонь, и погружает в рот липкий красный палец. Блаженно жмурится. Как вкусно… Это именно то, что нужно. И хочется ещё…
Яромир падает на колени в багряную лужу, черпает кровь ладонями и пьёт. Ещё, ещё, ещё! Он опьянён так, что готов вылизывать каменные плиты.
А почему бы и нет? Кто ему запретит? Тому, кто рискнет – придётся худо. Ой, как худо…
Меч валяется рядом. Он тоже в крови. Яр хватает его, чтобы поймать вожделенные капли, и крик замирает в горле.
Отражение…
С серебристой поверхности смотрит демон. Самый жуткий из всех. Уродливый, серокожий, с заострёнными ушами, безумными, полными голода глазами и выпирающими из пасти острыми клыками.
Рожу демона пересекает косой шрам. Шрам, оставленный воровкой по прозвищу Тень…
Нет!
Яр отбрасывает клинок. Отскакивает. Пытается кричать, звать на помощь, но не выходит: человеческая речь позабыта – всякий, кто отведает крови, забывает её.
Нет!
Марево пульсирует чаще, растворяется и спадает. Течение времени возвращает привычный ритм. Мир вновь наполняется красками. Но вместо звуков теперь – тишина, и только вороньё каркает, предвкушая пир. Знатный пир на костях среди ошмётков плоти.
Яр обводит взглядом двор, ощущая, как по щекам катятся слёзы.
Никто не уцелел. Никто. Никто…
Растерзанные, порубленные тела. Оторванные конечности. Пустые остекленелые глаза. Взгляды, полные ужаса…
Марий…
Он лежит ближе всех. Грудь вспорота. Горло перерезано. Но рука крепко сжимает клинок.
Марий…
Яр воет, падает на колени. Хватает друга, прижимает к себе. Ревёт, как раненый зверь. До одури, до хрипов, до потери голоса. А потом понимает. Понимает, что надо сделать.
Вот он, меч. Совсем рядом. Надо всего лишь…
– Далеко собрался?
– Я должен… – просипел Яр и чуть не упал. Ноги еле держали. Приходилось хвататься за стену. – Должен…
– Ты слишком слаб.
– На это сил хватит. – Закусив губу, он сделал ещё один шаг. До окна оставалось меньше двух четей, но больше мили. Больно. Как же больно… Погань!
– Вернись.
Яр не ответил. Стиснул зубы и продвинулся вперёд на пол аршина.
– Прошу, вернись в кровать по доброй воле. Иначе мне придётся…
– Нет, – хрипло отрезал он. – Марий должен быть отмщён.
Ещё шаг.
– Марий – это твой друг? Тот, кого ты звал в бреду снова и снова? Подумай о нём. Подумай покрепче.
Ледорез засопел. Зажмурился. Не хотел он думать. И не собирался даже…
– Обернись. – Голос заставил вздрогнуть. Яр слышал его так часто и не слышал так давно…
Он подчинился, оглушённый стуком собственного сердца.
– М-марий…?
Полумесяц сидел у постели на колченогом стуле, по обыкновению вытянув и скрестив длинные ноги в высоких сапогах. Отблески свечи играли на серебряной луннице. Он крутил её в пальцах, как всегда.
– Ты всерьёз хочешь сигануть в окно?
Яр сглотнул и плотнее прижался к стене, чтобы не рухнуть.
– Ты настоящий или опять видение?
– Отвечаешь вопросом на вопрос? – хмыкнул Марий. – Невежливо это. Подойди и потрогай меня, если сомневаешься.
Подойди… Легко сказать! Он до окна полгода добирался.
Спотыкаясь, покачиваясь и припадая на левую ногу, Яромир кое-как доковылял до кровати.
– Сядь. А то еще свалишься ненароком.
Яр не стал спорить.
Марий был таким же, каким являлся каждодневно в видениях. Но всё же… другим.
– Ты не призрак… – пробормотал Яромир, ухватив его за руку. Тёплую, сильную, вполне настоящую. С огрубевшими пальцами и твёрдыми мозолями на горячей ладони. – Не призрак…
– Всё так, – хмыкнул друг и они коротко, но крепко обнялись. – А теперь давай-ка ложись, прикрой наготу и попытайся уснуть. Рано тебе разгуливать. Слаб ты ещё.
– Нет… – Яр честно попытался натянуть простыню, но так и не сумел. В итоге Марий сделал это за него. – Я усну, и ты исчезнешь.
– Возможно, – без обиняков ответил друг и наклонился. От него странно пахло. Жасмином, кажется. – Но пока-то я здесь.
– Я… должен …тебе сказать… – Яр чувствовал, как тяжелеют веки.
– Поторопись. Тебя сейчас вырубит. Тёмная марь – не слишком честное заклятье, но весьма действенное: ты ничего не почувствуешь, ручаюсь.
– Я должен… Должен… – комок застрял в горле и мешал говорить. Язык заплетался. – Должен… Я…
– Ты должен простить себя, мелкий. – Марий ласково погладил его по голове. – Простить себя и отпустить меня. А теперь – спи. Спи сладко.
Показалось, или Марий действительно поцеловал его в висок?