Страница 100 из 108
Зачем Хотенею это дерьмо? Он богат, как кощей: земли вдосталь, озера и реки полны рыбы, в лесах – дичь, на приисках – самоцветы россыпью. Золота хватит на две жизни и ещё правнукам останется. На кой ляд ему укрывать чернокнижника?
Нечисто здесь. Ох, не чисто…
– Смотри! – Марий кивком указал куда-то наверх, и Яр проследил за его взглядом.
Что за…
Под самым потолком прямо в воздухе висел череп. Странный, явно не человеческий, он парил в ореоле тёмных молний. В глазницах поблёскивали крупные изумруды сложной огранки. Каждый размером с голубиное яйцо.
Зрелище доводило до дрожи, но оторвать от него взгляд оказалось непросто. Ох, как не просто…
Ледорез застыл на месте, точно истукан, и в какой-то миг встретился с черепом глазами.
– Убереги! – вскрик тонет в раскате грома. Молния рассыпается над головой белёсыми трещинами. Искрит, догорая где-то за океаном леса.
У женщины бледное лицо. Волосы цвета колосьев, а глаза – голубые, как летнее небо. На шее блестит подвеска из чистого серебра.
– Убереги! Прошу тебя, брат!
Она падает на колени в жидкую грязь. По красивому лицу катятся слёзы. Женщина поднимает руку и хватает собеседника за полог плаща. Кривится. Давится рыданиями. Её голос дрожит. Срывается.
– Мы – одна кровь! И он… – она кивает куда-то в сторону. – Одной с тобой крови. Убереги! Прошу тебя! Прошу! Не дай им узнать! Не дай им узнать, кто он! Сделай всё, что угодно, но не дай им узнать, умоляю тебя. Обещай. Клянись!
– Клянусь… – глухой голос кажется знакомым. – А теперь уходи. Тебе здесь не место.
Женщина всхлипывает. Снимает подвеску и протягивает человеку в плаще. В отблесках молнии сверкает опрокинутый полумесяц.
– Вот, – говорит несчастная, с заметным трудом сдерживая рыдания. – Передай ему. Пускай останется хоть что-то на память обо мне…
– Мама! – пацанёнок лет семи кидается к ней, но чьи-то сильные руки подхватывают его и отрывают от раскисшей под струями дождя земли. – Нет! Мама! Мама! Нет! Нет!!!
Мальчонка вырывается и отчаянно ревёт. Мокрые волосы цвета спелых колосьев падают ему на глаза. Голубые, как летнее небо…
Мама!
Мама…
Ледорез отшатнулся, едва не опрокинув какую-то колбу. Дышать стало трудно. Он схватился за грудь, жадно втянув в себя воздух, но лёгкие заполнил ядрёный смрад, и Яромир зашёлся кашлем.
Погань!
– Яр! – Марий орал, как ошалелый. Благо, что покойник, иначе бы их давно скрутили. – Яр! Ты чего? Что с тобой?
– Ничего… – он выдохнул и стёр пот со лба. – Ничего. Надо вытащить Зяблика.
– Здравая мысль, – кивнул Полумесяц. – Только где её искать?
– Точно не здесь. – Яромир двинул к выходу. Голова гудела, а ноги подкашивались. Не хватало ещё хлопнуться в обморок. – Пошли отсюда.
1. Пежинье – физическая близость. Акт совокупления.