Страница 101 из 108
Глава 51.
Она нашлась не сразу, но всё-таки нашлась. Обнаружилась в одной из потайных комнат верхнего уровня. Сидела тихо-тихо, как мышь. Лишь изредка всхлипывала да по обыкновению шмыгала носом. Но едва он ввалился внутрь – мгновенно отживела.
Возиться с замком Ледорез не стал – больно муторно: вышиб дверь и вся недолга. Да, нашумел знатно. Зато времени сэкономил уйму.
Полумесяц метода не одобрил, однако Яромиру было плевать: хотелось свалить из грёбаной дыры как можно скорее.
– Ты! – Зяблик подскочила с узкой койки, едва не опрокинув огарок свечи. Залатанные пацанские одёжки болтались на ней, как на пугале. Хороший знак: девчонку, похоже, никто не раздевал. – Ты пришёл!
Она бросилась ему на шею.
– Не стой столбом, обними в ответ! – шикнул Марий.
Яромир ответил призраку сердитым взглядом и без особого энтузиазма положил ладонь на узкую спину.
– Цела? – спросил без лишних церемоний.
Она отстранилась. Уставилась. На белоснежном лбу обозначилась тонкая морщинка.
– Как ты узнал, что я… что… ну…
– Узнал.
– Какое, однако, исчерпывающее объяснение, – хохотнул покойник.
Яр шутки не оценил.
– Надо выбираться, – бросил он. – Делай всё, что скажу. Усекла?
Девчонка часто закивала. Васильковые глаза её опухли, губы подрагивали, а короткие волосы сбились в колтуны.
Вот же…
Ледорез беззвучно матюгнулся и двинул к выходу, но у самой двери обернулся.
– Как звать тебя, скажешь? Или по-прежнему Зябликом величать?
Она посмотрела на него, словно цветок на солнце.
– Преслава, – сказала и зарумянилась. Торопливо отвела взгляд. – Преслава-княжна.
Яр снова ругнулся и, толкнув сорванную с петель дверь, шагнул в тёмный коридор.
Понадобилось три слова, чтобы контролировать продвижение Преславы-княжны по мрачному лабиринту узилища. Три незамысловатых, но ёмких команды.
"Замри", "Вперёд" и "Тихо".
Яромир обходился ими более чем, а вот лексикон белобрысой пиявицы оказался куда более разнообразным: она трещала без умолку и заткнуть её не представлялось возможным.
– Это со страху, – пояснил Полумесяц, когда девчонка, шмыгая носом и запинаясь, принялась изливать душу. – Если трепаться перестанет, реветь начнёт – точно говорю. Так что терпи.
Яр засопел, скрипнул зубами и глухо скомандовал:
– Замри.
Преслава тут же вжалась в стену. Всхлипнула.
– Ты, наверное, думаешь, я забалованная, капризная и вздорная, раз от жениха сбежала, да? Но это не так. Не так вовсе.
– Вперёд.
Девушка торопливо перебежала, куда он велел.
– Я – княжна. А княжьи дочери замуж по любви не выходят. Так уж повелось.
– Тихо.
Она смолкла, но едва он двинулся вдоль стены, заговорила снова.
– Я к такому готовилась. Да и ничего другого не ждала: меня ж ещё до рождения просватали, – лепетала Преслава. – За младшего внука Багряна Синеуса, который в Перелесье задолго до Хотенея правил. Ты ведь слыхал про Багряна? Слыхал?
– Вперёд.
– Маменька говорила, мальчонка тот, мой суженый, истинным князем рос. И читать умел, и писать, и верхом держался не хуже любого старшего дружинника, и с мечом ладил, и с кинжалом, и с луком…
– Замри.
Она застыла. Вздохнула сокрушённо.
– Да только не сложилось у меня семейного счастья: старый Багрян от неведомой хвори помер, сын его в бою погиб, а внук с горя в лес сбежал и сгинул там: так и не нашли его, ни живого, ни мёртвого.
– Вперёд. – Яромир юркнул за поворот. Девчонка последовала за ним.
– За кого потом меня только не сватали! – продолжила она свою скорбную повесть. – Чьей только невестой не объявляли! А уж когда созрела – начался сущий кошмар. Каждое утро – новые смотрины. Маменька всё выгадывала, выгадывала… Шибко ей хотелось такого зятя заиметь, который сумел бы и земли наши защитить и меня всем, что душа пожелает, обеспечить. После смерти папеньки она совсем… Совсем…
– Тихо.
Преслава закусила губу. Сморгнула слезинку.
– Вперёд.
– Ты, видать, решил, что я – бесприданница, да?
– Замри. – Яромир нахмурился. Тот шорох в темноте… Крысы? Или…
– А я не бесприданница вовсе!
– Тихо!
– Я не бесприданница вовсе, – шёпотом повторила Преслава и добавила: – В верховьях Закатной только один брод имеется, где можно войско через реку перевести.
– Действительно, – поддакнул Полумесяц. – Аккурат у Малахитовой излучины, прямо за Кривым мостом.
– И это мой брод! – выпалила девчонка, да так громко, что пришлось на неё цыкнуть. – Мой! Он – моё приданое. Папенька всегда говорил, переправа та дороже золота. Кто её заимеет, верхнее течение Закатной в кулаке держать будет.
Она сжала руку, словно желая продемонстрировать. На Яромира демонстрация должного эффекта не произвела.
– Вперёд.
Путаные переходы катакомб казались одинаковыми, но этот коридор напрягал особенно: от меча здесь толку меньше, чем от оглобли – слишком узко для манёвров. Ни тебе повернуться толком, ни замахнуться как следует. Зато зажать беглецов в клещи – проще простого.
Погань…
Надо быстрее добраться до лестницы.
– Так что не думай, я – завидная невеста. – Пиявицу, казалось, совершенно не беспокоило происходящее вокруг. Она даже как-то приободрилась. Приосанилась. Носом шмыгать перестала. – И старания маменькины задаром не пропали: нашёлся жених под стать моему приданому.
– Замри.
– Сам Хотеней ко мне посватался!
Яр обернулся и смерил её тяжёлым взглядом.
– Хотеней?
– Да! – от оказанного внимания пиявица аж засияла. – Он как раз овдовел, когда мне пятнадцать зим сравнялось. Сватьёв прислал, подарки разные… Маменька, ясное дело, сразу согласилась. Радости было! Собрали меня наскоро и третьего дня с рассветом в дорогу отправили. Маменька со мной хотела, да остаться пришлось – у сестрицы роды начались. Да и что со мной могло приключиться, при таком-то женихе!
– Но, видать, что-то всё-таки случилось, – философски заметил Марий. Он слушал девчонку с завидным вниманием. Ловил каждое слово. Вникал.
Яр сморщился и мотнул головой. Белебердень какая-то. Очередные бабьи бредни без логики, начала и конца. Ничего не понятно!
– Давай, спроси её, – подначивал Полумесяц. – Спроси, что было дальше!
– Мне неинтересно.
– Мне интересно!
– Что?
– Ничего. – Ледорез шмыгнул за угол и, пригнувшись, осторожно выглянул.
Чисто.
– Вперёд, – скомандовал он.