Гостья

Очень странное сочетание: постоянный страх, ноющая боль в затекшем теле, изнурительно однообразное существование. Но хуже всего – убийственная скука. Моя темница превратилась в камеру сенсорной депривации.

Мы с Мелани начали опасаться, как бы не сойти с ума.

Мы слышим голоса в голове,

– заметила она.–

Дурной знак.

И начинаем забывать человеческую речь. Сколько времени мы ни с кем не общались?

В последний раз ты поблагодарила Джеба за еду, а он ответил: «На здоровье». Кажется, с тех пор прошло четыре дня. По крайней мере четыре долгих сна.

– Мелани вздохнула.–

Прекрати грызть ногти, я несколько лет от этого отучалась.

Длинные обломанные ногти меня раздражали.

Вряд ли нам стоит беспокоиться о дурных привычках.

Джаред больше не разрешал Джебу приносить еду. Теперь ее оставляли в конце коридора. Дважды в день я получала одну и ту же пищу – хлеб, суп и овощи. Иногда Джареду приносили лакомства в упаковках со смутно знакомыми названиями – «Ред вайнс», «Сникерс», «Поп-тартс». Оставалось лишь гадать, каким способом людям удается заполучить эти деликатесы.

Конечно, я не ожидала, что Джаред со мной поделится. Возможно, он думал, я этого жду. Одно из немногочисленных развлечений – слушать, как он ест, нарочито причмокивая, вероятно, с той же целью, с какой демонстративно взбивал подушку.

Как-то раз Джаред медленно раскрыл пакет «Читос», и в мою камеру проник густой, невероятно аппетитный запах сырной отдушки. Джаред медленно положил одну палочку в рот и громко захрустел.

В животе раздалось возмущенное урчание. Я расхохоталась. Уж и не вспомнить, когда я в последний раз смеялась, если не считать истерического припадка в пустыне. Я и раньше-то, до того как мы с Мелани сюда попали, не отличалась смешливостью. Однако мне показалось забавным, что желудок стонет из-за одной-единственной сырной палочки, – и я снова захихикала. Видимо, безумие совсем близко.

Почему-то мое беспричинное веселье задело Джареда. Он поднялся и исчез из виду. Вскоре хруст послышался откуда-то издалека. Я выглянула из норы: Джаред сидел в дальнем конце коридора, спиной ко мне. Я опасливо втянула голову внутрь. С тех пор он проводил время как можно дальше от моей камеры и только ночью укладывался у входа.

Дважды в день – точнее, дважды за ночь – Джаред выводил меня в пещеру с реками. Несмотря на страх, я радовалась таким прогулкам, поскольку в кои-то веки удавалось выпрямиться и сменить неудобную позу. Каждый раз было еще тяжелее заползать обратно.

За эту неделю нас навещали трижды – всегда по ночам.

В первый раз явился Кайл.

Я проснулась оттого, что Джаред резко вскочил на ноги.

– Вали отсюда, – мрачно произнес он, поднимая ружье.

– Просто зашел проверить. – Голос Кайла доносился издалека, но звучал громко и грубо. Я сразу поняла: это не его брат. – Однажды тебя здесь не окажется. Или ты будешь крепко спать.

Джаред взвел курок. Послышался удаляющийся смех.

Кто-то приходил еще два раза – может, Кайл, или Иэн, или третий, чьего имени я не запомнила. Джаред вскакивал и грозил ружьем – молча, без слов. Тот, кто «проверял» нас, не трудился вступать в разговор. Когда незваный гость отправлялся восвояси, Джаред быстро засыпал, а я долго не могла успокоиться.

На четвертый раз было иначе.

Я дремала, а Джаред вдруг проснулся, схватил ружье и с проклятьем поднялся.

– Полегче, – раздался отдаленный голос. – Я пришел с миром.

– Так я и поверил, – прорычал Джаред.

– Просто хочу поговорить. – Голос приблизился. – Ты день и ночь здесь сидишь, пропускаешь много важного… Нам тебя не хватает.

– Ага, конечно.

– Опусти ствол. Если бы я собирался с тобой драться, взял бы еще четверых.

Последовала короткая пауза.

– Как твой братец поживает? – ехидно поинтересовался Джаред, непринужденно прислонившись к стене, но держа ружье наготове. Похоже, ему нравилось дразнить нежданного посетителя.

Шея заныла, словно почувствовала приближение человека, пытавшегося ее сломать.

– Все еще злится на тебя из-за носа, – отозвался Иэн. – Хотя не ты первый, не ты последний. Впрочем, я передам ему твои извинения.

– Как бы не так.

– Ну да, зачем извиняться. Речь ведь идет о Кайле.

Оба негромко рассмеялись, словно старые друзья, хотя Джаред по-прежнему держал Иэна на мушке. Видимо, в этом суровом месте людей связывают сильные узы. Сильнее родственных.

Иэн сел на матрас рядом с Джаредом. В голубоватом свете лампы показался его профиль, безупречный нос – прямой, с горбинкой, как у античной статуи. Означает ли это, что ему лучше удается сходиться с людьми, в отличие от брата, чей нос несколько раз ломали? Или он просто увертливее?

– Ты зачем пришел? Наверняка не за извинениями.

– Джеб тебе сказал?

– Что именно?

– Паразиты прекратили поиски. Даже Ищейки.

Джаред не ответил, однако я почувствовала сгустившееся напряжение.

– Мы внимательно наблюдали, вдруг что-то изменится, но они не особенно старались. Ограничились зоной вокруг брошенной машины, а в последние несколько дней явно разыскивали мертвое тело. Две ночи назад нам повезло – поисковая группа оставила какие-то объедки, запах привлек стаю койотов. Одна из отставших Ищеек их спугнула, они напали на нее и протащили добрую сотню ярдов по пустыне, прежде чем остальные услышали крики и пришли на помощь. Койотов отогнали, Ищейка отделалась царапинами, зато, похоже, у них появился ответ на вопрос, что приключилось с твоей гостьей.

Интересно, как им удалось шпионить за Искателями и столько разузнать? При мысли о людях, подглядывающих из тайного укрытия за ненавистными Душами, я внезапно почувствовала себя очень уязвимой. Меня пробрала дрожь.

– В общем, они собрались и уехали. Ищейки прекратили поиски, добровольцы разошлись по домам. Никто ее не ищет. – Иэн повернулся в мою сторону. Я пригнулась, надеясь, что в темноте меня не видно. – Если они действуют так, как мы раньше, ее официально объявили умершей. Джеб твердит всем и каждому: «А я вам говорил».

Джаред проворчал нечто неразборчивое (я смогла расслышать только имя Джеба), а потом глубоко вздохнул и сказал:

– Ну и хорошо. Видимо, все закончилось.

– Похоже на то. – Иэн поколебался и добавил: – Только вот… Впрочем, пустяки…

Джаред снова напрягся; ему не нравилось, когда его выводы подвергали сомнению.

– Выкладывай.

– Никто не воспринял это всерьез, кроме Кайла, а ты сам знаешь, какой он.