Гостья

Грязные исцарапанные руки казались мне прекрасными. Кожа – нежная, чуть тронутая загаром, даже в тусклом свете выглядела чудесно. Ногти обгрызенные, но все равно здоровые и гладкие. Я пошевелила пальцами, полюбовалась работой мышц, изогнула кисти, подняла их над головой – словно две искусные танцовщицы закружились на фоне звездного неба.

Волосы отросли почти до плеч. Мел это понравится. Гостиничные шампуни и витамины «Здоровье» вернули им блеск и мягкость.

Я вытянула руки, потянулась, почувствовала их силу. Они способны цепляться за склон горы, тащить тяжелый груз, вспахать поле. И в то же время убаюкать ребенка, утешить друга, любить… но все это не для меня. Я тяжело вздохнула. Слезы потекли из глаз, покатились по вискам, исчезли в волосах.

Я напрягла мышцы ног. Вот бы оказаться в чистом поле и бежать, бежать… Сбросить обувь, почувствовать под пятками землю, лететь наперегонки с ветром. Мчаться под дождем, полной грудью вдыхая свежий запах.

Ступни медленно задвигались в такт дыханию. Туда-сюда, туда-сюда. Как хорошо.

Я коснулась лица кончиками пальцев, провела по гладкой нежной коже. Хорошо, что Мелани получит свое лицо неповрежденным. Я закрыла глаза, разгладила веки.

Мне довелось жить во многих телах, но ни одно я не любила так сильно. Ни одного так не желала. И конечно, именно от этого тела я должна отказаться.

Я засмеялась, сосредоточилась на ощущениях. Смех, как свежий ветерок, очищал тело, развеивал печали и заботы. Есть ли у других видов столь простое лекарство? Не припомню.

Дотронувшись до губ, я вспомнила поцелуй Джареда, поцелуй Иэна. Не каждому доводится целовать так много красивых тел. За свой недолгий срок я успела больше, чем многие.

Как мало я пожила! Наверное, около года. Всего один короткий оборот сине-зеленой планеты вокруг неприметной желтой звезды. Самая короткая из всех моих жизней.

Самая короткая, самая важная, самая горестная. Жизнь, которая навсегда определила мое «я», навеки привязала меня к одной звезде, к одной планете, к одной маленькой семье.

Еще немного времени… разве нельзя?

Можно,

– прошептала Мел.–

Побудь здесь еще.

Никто не знает, сколько нам осталось,

– прошептала я в ответ.

На самом деле я точно знала, сколько мне осталось. Мое время вышло. По телу, от ступней до ладоней, прокатился горестный вздох. Я встала.

Аарон и Брандт не могут ждать вечно. А теперь у меня появилось еще несколько вопросов. На сей раз – к Доку.

Повсюду меня встречали грустные взгляды, опущенные глаза. Я с легкостью проскользнула незамеченной. Сейчас никому нет до меня дела, кроме Джеба, Аарона и Брандта, а их тут нет.

Чистого поля и дождливого неба в пещерах не нашлось, зато имелся длинный южный туннель. Мчаться наперегонки с ветром не получилось из-за темноты, пришлось бежать ровной трусцой. В любом случае приятно размять мышцы.

Док наверняка у себя. Если нет, я подожду. Он будет один. Бедняга, в последнее время он всегда один. С той ночи, когда мы спасли Джейми, Док спал в лазарете. Шэрон забрала вещи и переехала к матери, а он не хотел оставаться в пустой комнате.

Как велика сила ненависти! Шэрон предпочла отказаться от собственного счастья и счастья Дока, не простив ему мою помощь в исцелении Джейми.

Шэрон и Мэгги теперь редко появлялись в пещерах. Они словно никого не замечали, как не замечали меня. Возможно, после моего ухода они станут прежними, а может, так закоснели в своей злобе, что уже не изменятся.

До чего глупый способ тратить драгоценное время!

Впервые южный туннель показался мне слишком коротким. Не успела я добежать до середины, как в арочном проеме замерцал приглушенный свет. Док у себя.

Я перешла на шаг. Не хотелось его пугать – вдруг решит, что кому-то стало плохо. Но как только я, запыхавшаяся, появилась в проеме, Док взволнованно вскочил, выронив из рук книгу.

– Анни, что случилось?

– Ничего. Все в порядке.

– Кому-то нужна помощь?

– Мне. – Я слабо улыбнулась.

Док вышел из-за стола. Тревога прошла, на лицо вернулось привычное участливое выражение. Трудно представить, что когда-то я считала его чудовищем.

– Ты человек слова, – начала я. Док попытался что-то ответить, но я предостерегающе подняла руку. – Хочу проверить, умеешь ли ты держать обещание.

Он ждал, настороженно глядя на меня. Я глубоко вздохнула.

– Я знаю, как сделать то, ради чего ты погубил столько жизней. Знаю, как извлечь Душу из тела, не причинив вреда обоим. Любая Душа может выполнить эту процедуру в случае крайней необходимости. Я сама ее проводила один раз, когда была Медведем.

Док понял не сразу, но через пару секунд его глаза расширились от изумления.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – наконец выдохнул он.

– Потому что… собираюсь передать тебе свои знания. – Я снова предупреждающе вскинула руку. – Но только если ты сделаешь, как я скажу. Предупреждаю: условия непростые для нас обоих.

– Назови их, – с жаром выпалил Док.

– Вы не станете убивать извлеченные Души. Ты должен дать мне слово – нерушимый обет, священную клятву, – что обеспечишь им безопасный переход в новую жизнь. Это довольно опасно; придется раздобыть криоконтейнеры и поместить их на космические корабли, улетающие к другим планетам. Таким образом Души не смогут вам навредить: к тому времени, как они доберутся до своего нового места жительства, на Земле сменится несколько поколений.

Уменьшат ли эти условия степень моей вины? Только если Док не подведет. Пока я объясняла, он напряженно думал. Я внимательно наблюдала за ним: в его глазах не было гнева, лишь безграничное изумление.

– Ты не хочешь, чтобы мы убили Ищейку? – спросил он.

Я не ответила, потому что он не понял бы моего ответа. Я как раз хотела, чтобы ее убили. В том-то и беда.

– Она станет первой, на пробу. Пока я здесь, хочу убедиться, что ты все делаешь правильно. Я сама проведу разделение, а когда Искательница будет в безопасности, научу тебя.

– На ком?

– На похищенных Душах. Я не гарантирую, что люди вернутся в свои тела. Не знаю, могут ли стертые личности возвращаться. Проверим на Искательнице.

Док заморгал, переваривая услышанное.

– Что ты имела в виду, сказав «пока я здесь»? Ты нас покидаешь?

Я молча смотрела, дожидаясь, когда до него дойдет. Док недоуменно смотрел на меня.

– Ты понимаешь, что я тебе предлагаю? – спросила я.

Наконец по его лицу стало ясно – он понял.