Гостья

Глава 41

Исчезновение

Три дня Иэн просидел со мной в темноте.

Он отлучался лишь ненадолго, чтобы принести нам поесть и попить. Сперва он ел, а потом, осознав, что мой поднос остается нетронутым вовсе не из-за отсутствия аппетита, тоже перестал.

Я пользовалась его краткими отлучками, чтобы справить нужду в зловонный ручей. Благодаря голодовке необходимость в этом вскоре отпала.

Впрочем, отказаться от сна я не могла. В первый день, проснувшись, я обнаружила, что моя голова покоится на коленях у Иэна. Я отшатнулась, задрожала; больше он на подобное не решался. С тех пор я спала, прислонившись к камням, а бодрствовала, по-прежнему свернувшись калачиком.

– Послушай, – прошептал Иэн на третий день молчания. Во всяком случае, мне казалось, что прошло три дня; в темноте невозможно вести счет времени.

Я знала – передо мной стоит поднос с едой. Иэн подтолкнул его поближе. Я вздрогнула.

– Анни, поешь, пожалуйста.

Он попытался взять меня за руку. Я отшатнулась.

– Мне очень жаль. Если бы я знал… я бы их остановил. Я не допущу, чтобы подобное повторилось.

Иэн их не остановит, он такой же, как все. Джаред говорил, раньше Иэн не возражал. Я для них враг. Немногочисленные человеческие особи, способные к состраданию, распространяют его только на себе подобных.

Док не стал бы намеренно причинять боль другому человеку, не смог бы спокойно наблюдать чужие мучения. Но червяк, тысяченожка – другое дело. Кого волнуют страдания инопланетного пришельца? Нет нужды беспокоиться, убивая ребенка – медленно, отрезая по кусочку, – ведь у несчастного нет рта, чтобы кричать.

– Надо было тебя предупредить, – прошептал Иэн.

Какая разница – узнать от него или своими глазами увидеть окровавленные останки? Разве боль стала бы слабее?

– Пожалуйста, поешь.

Мы оба молчали. Так прошел час. Наконец Иэн встал и медленно направился к выходу.

Я запуталась в собственных чувствах. В тот момент я ненавидела тело, с которым неразрывно связана. Я стремилась остаться одна, а теперь огорчена его уходом. Почему? Мне хотелось, чтобы монстр вернулся, – необъяснимое, неестественное желание.

Одиночество длилось недолго. То ли Иэн сходил за Джебом, то ли Джеб ждал, пока Иэн уйдет, но вскоре во тьме послышалось знакомое насвистывание.

Свист приблизился и затих. Раздался щелчок. Глаза обжег ярко-желтый свет. Я зажмурилась.

Джеб уселся рядом со мной, поставил фонарь на землю лампой вверх. На низком потолке появился круг света, тьма рассеялась.

– Решила уморить себя голодом?

Я уставилась на каменный пол.

Если честно, мой траур закончился. Я не знала ребенка и вторую Душу, погибших в пещере ужасов. Нельзя оплакивать незнакомцев вечно. Нет, теперь я злилась.

– Можно умереть гораздо проще и быстрее.

А то я не знаю.

– Так отдай меня Доку, – просипела я.

Старик удовлетворенно кивнул, будто именно это и ожидал услышать.

– Думала, мы сдадимся без боя, Странница? – Он говорил твердо и серьезно, как никогда. – У нас сильный инстинкт самосохранения. Разумеется, мы ищем способ вернуть разум. Рано или поздно это может случиться с каждым. Мы и так потеряли слишком много родных и близких. Нам нелегко. Док всей душой страдает из-за очередного провала, ты сама видела. Но такова реальность, Анни. Мы проиграли войну, оказались на грани истребления и теперь пытаемся выжить.

Впервые Джеб обращался ко мне как к Душе, а не как к человеку. Впрочем, он всегда осознавал разницу. Монстр, но очень вежливый.

Однако нельзя не признать, в его словах есть правда. Шок прошел, я снова стала собой – Душой, честной и справедливой.

Некоторые люди способны взглянуть на ситуацию моими глазами – например, Иэн. Я тоже попробую поставить себя на их место. Иногда даже чудовищ можно оправдать.

Разумеется, они пытаются найти ответ в насилии, не представляя, что возможен другой выход. Разве можно винить их за то, что они генетически запрограммированы на один-единственный способ решения проблем?

Я откашлялась, но голос по-прежнему оставался хриплым от долгого бездействия.

– Расчленяя младенцев, вы никого не спасете, Джеб. Теперь все они мертвы.

Он помолчал.

– Мы не отличаем ваших детей от взрослых.

– Знаю.

– Наших детей вы тоже не щадите.

– Но мы их не мучаем. Мы никогда никому не причиняем боль намеренно.

– Вы поступаете хуже. Вы нас уничтожаете.

– А вы делаете то и другое.

– Да, потому что пытаемся найти ответ. Мы должны бороться. Выбор невелик: либо продолжать попытки, либо сдаться и умереть. – Джеб со значением приподнял бровь.

Вот как я выгляжу в его глазах.

Я вздохнула, одним глотком осушила бутылку воды, оставленную Иэном, и прокашлялась.

– Так у вас ничего не получится, Джеб. Вы можете и дальше резать нас на куски, но тем самым погубите множество разумных существ обоих видов. Мы не приемлем намеренное убийство, но наши тела не так уж слабы. Отростки лишь с виду выглядят как тонкие серебристые волоски, на самом деле они сильнее, чем ваши органы. В результате Док расчленяет моего сородича, а тот кромсает мозг носителя.

– Как творог, – мрачно согласился Джеб.

Я поперхнулась.

– Мне тоже тошно об этом думать, – признался он. – Док совсем извелся. Только начинает приближаться к разгадке, как снова упирается в тупик. Он уже все испробовал, чтобы мозги не превращались в кашу, – бесполезно. Ни успокоительное, ни яд на вас не действуют.

– Разумеется, – прохрипела я, содрогаясь от ужаса. – У нас совершенно иной обмен веществ.

– Однажды один из ваших догадался, что его ждет, и взорвал мозг изнутри. Мы ничего не поняли, пока Док не произвел вскрытие. С виду парень просто вырубился.

Надо же, им попалась необычайно храбрая Душа. Я сама на подобное так и не решилась, даже под угрозой пытки. Мне и в голову не могло прийти, что люди попытаются сами извлечь Душу из тела; совершенно ясно, эта затея обречена на провал.

– Джеб, мы сравнительно небольшие и хрупкие создания, полностью зависимые от носителей, которые не желают нашего присутствия. Разумеется, мы выработали определенные меры защиты.

– Ваше право. И все-таки ты должна понять: мы намерены сражаться до конца. Мы не хотим никому причинять боль, но будем продолжать попытки, чего бы нам это ни стоило.

Мы переглянулись.

– Тогда, наверное, меня надо отправить прямиком к Доку под нож. На что я еще гожусь?