Страница 40 из 51
Глава 17
Тем временем наверху ничего не изменилось. Дверь в комнату Луи не двигалась.
– Помоги мне толкнуть! – просил он Эби, но Эби отказывалась.
Чем бы ни был Еслиндж, подумала она, – зелёным волшебством, иллюзией, пятнистым хищником с неизвестных страниц – толкать его точно не стоило.
– Оставь его в покое! – сказала она Луи. – Пусть уйдёт, когда будет готов. Пойдём, побудешь на кухне со мной и Эсме.
– Я не могу! Я, наверное, ему нужен! – Луи снова припал к тёмной щели под дверью на полу. – Он, наверное, в ловушке!
– Его никакая ловушка не остановит!
– Ну, тогда он, наверное, умер!
– Кто, наверное, умер? – спросил Макс, поднимаясь по лестнице позади них.
Луи не ответил. Вместо этого он вскочил на ноги и снова бросился на дверь. На этот раз она распахнулась, как будто ничто её и не держало. Она открылась достаточно широко, чтобы Макс смог ясно увидеть огромную пятнистую кошку, которая легко перепрыгнула к Луи на кровать, посмотрела на них через плечо, выдохнула возмущённое «Ш-ша-а!», и ловко изогнувшись, выпрыгнула в окно.
– Что это было? Что, скажите мне, это было?! – завопил Макс и вбежал в комнату. – ЛУИ! Ответь мне! Что это только что было?
– Еслиндж, – ответил Луи так же спокойно, как пять минут назад Эсме произнесла
rhinoceros
.
– Еслиндж? Еслиндж? – повторил Макс и выглянул из окна. – Что ты хочешь сказать – «Еслиндж»?
– Это его имя.
– Ты знал, что он там? Ты видел его раньше? Это надо же, Луи!
– Макс, он ненастоящий.
– Что ты хочешь сказать? Я не понимаю, что ты хочешь сказать! Он мне показался до ужаса настоящим! Тебя не волнует, что нечто размером с… размером с… льва только что выскочило из окна комнаты моего брата?
– Конечно, волнует!
– Куда он делся?
– Я не знаю.
– Ну а откуда взялся?
– Из книги, думаю.
– Ты сумасшедшая. Вы оба сумасшедшие. – Макс смотрел во все глаза. На окно. На Эби. На Луи. На место, где был Еслиндж. А потом, сам не понимая почему, на белую пыль, под которой его чёрные джинсы стали серыми, а красная толстовка – розоватой…
– Я позвоню в полицию, пока эта тварь кого-нибудь не убила, – сказал он, но уже гораздо менее уверенным голосом, чем мгновением раньше. Его паника прошла. Он не знал, что думать, как не знал, что думать после тёплого прикосновения Эсме к своей шее.
– Объясните мне, что происходит, – взмолился Макс. Он прислонился спиной к стене, сполз на пол, уселся, согнув колени, и закрыл глаза. Сердце постепенно стало биться спокойнее.
– Ты не мог увидеть его раньше, – начал Луи. – И я не мог, потому что было темно, а я хотел ксову. Я видел его уши, но и у ксов бывают уши, спроси Эби. Он начал приходить уже давно, становился всё больше и больше. Иногда с белками. Мёртвыми.
Луи замолчал и выжидающе посмотрел на Макса, как бы говоря: «Я всё объяснил. Порадуйся».
Макс стукнулся головой об стену, чтобы проверить, а не оказался ли он посреди безумного запутанного ночного кошмара. Но он не проснулся в здоровом нормальном мире, поэтому понял, что не оказался. Макс чувствовал запах раскрошенных листьев плюща. Окно было всё ещё открыто. Он побывал там, где, как Эсме сказала, есть носороги и совершенно точно – бизоны и те, кто преследовал их. Он знал, потому что сам видел. Одежду его покрывала непонятная белая пыль. Макс снова закрыл глаза. Эби заговорила.
Бальзовый плот в Тихом океане. Чердак в Амстердаме и листья каштана. Автобус, повисший над пропастью. Она говорила про книги. Обычно Эби читала их и не говорила ни слова. Но сейчас она рассказывала действительно странные вещи о книгах. И снежный ураган…
Макс открыл глаза и посмотрел на неё.
– Это было похоже на сон, – говорила Эби. – Только что я была здесь, дома, и через мгновение уже там. Я понимаю, что это невозможно. Так не всегда происходит. Надо читать… – Эби замолчала и посмотрела на Макса, ожидая, что он назовёт её сумасшедшей, но в его глазах она увидела как будто понимание. – Надо читать… внимательно… полностью погружаясь… – продолжила девочка. – Знаешь, когда читаешь так, что всё вокруг исчезает…
Макс кивнул.
– На плоту я поскользнулась и уронила книгу, её накрыло волной. Она всё ещё влажная. И со вкусом соли. Потом был белый песок, и я подобрала ракушку. В следующий раз это произошло, когда я просто смотрела на картинку.
– Да, – ответил Макс.
– Ты там, в мире книги, а потом не по своей воле уже не там. Слышишь голос, и он возвращает тебя обратно. Ты позвал меня и вернул из автобуса, Макс. Луи вытащил меня из снежного урагана.
– Эсме вызвала меня, – начал Макс, – из… не знаю откуда. Она сказала – тридцать тысяч лет назад.
Макс всё ещё не мог понять про эти тридцать тысяч лет.
– С тобой это тоже случилось? – спросила Эби и удивилась чувству ревности, которое вдруг кольнуло её. Ещё один её мир принадлежит и другим.
– Только что, – ответил Макс и описал несущееся стадо, стрекот сверчков в долине, белые меловые скалы и облако пыли. И добавил: – Смотрите, она всё ещё на мне. – И показал им. Они увидели, что это правда.
– Я покажу тебе ракушку Эби, – неожиданно сказал Луи и, не спрашивая её разрешения, помчался к ней в комнату, принёс ракушку и шлёпнул её на пол перед Максом.
Макс, вместо того чтобы сразу взять, посмотрел на Эби и спросил:
– Ты не против?
«В третий раз точно повезёт», – говорила бабушка Грейс.
Макс пошутил насчёт «комнаты лошадки». Он сказал: «Здесь может быть комната Эби, из-за книг». Уже в третий раз он согрел её сердце, на этот раз нерешительным вопросом: «Ты не против?»
Ревность слетела с Эби, как оковы, и за настороженными глазами она увидела настоящего Макса. Попутчик. Освобождение принесло лёгкость. Макс поможет.
– У Эби тоже был снег, он растаял, – сказал Луи. – Теперь ты понимаешь про Еслинджа?
– Расскажи ещё раз.
Во второй раз Максу было уже легче. Он даже понял про ксов, которых его младший брат пытался приманить к окну. Он смог не отвлечься на голубя, который не летал. Несмотря на то что во время рассказа у Луи не получалось сидеть спокойно. Но он хлопал руками, как ксова крыльями, приставлял ладони к голове, чтобы изобразить уши, прыгал на кровать и с неё, высовывался из окна за листьями плюща – Макс выслушал всю чудесную историю Еслинджа, начиная с первого промелька пятнистой шерсти до того, как он вырос.
Он выслушал всё.