Страница 39 из 51
Луи, как только вернулся в дом, бросился наверх. Эби за ним. А это означало, что Макса оставили наедине с Эсме. На этот раз она улыбалась и смотрела на него. Чтобы укрыться от осознания этой пугающей и в то же время чудесной реальности, он подвинул к себе её альбом и стал рассматривать страницу за страницей.
На некоторых были коллажи: вырезки из газет на французском, крошечные цветные печати, фотографии, карты, скопированные из книг. Некоторые были заполнены набросками животных. Макс остановился на большом стаде бизонов, которые мчались на целом развороте. Он смотрел на них, пытаясь постичь их далёкую неведомую силу, а Эсме стояла позади него и на этот раз не говорила «Апчхи». Просто стояла тихо, пока он смотрел её работы.
Потом сказала:
– Ты так хорошо поступил, Макс, что помог Луи. – Наклонилась, вытащила листик плюща из его волос. –
Très
здорово, – добавила она со смехом в голосе и воткнула плющ себе за ухо. –
Très
здорово. – И коснулась его шеи сзади, очень нежно, двумя тёплыми пальцами.
Чуть заметно, мимолётно, но достаточно для того, чтобы Макс понял это тогда и запомнил на всю жизнь – волшебство существует. Потому что в тот миг он провалился в головокружительную глубину времён, оставив всё позади, кроме следа пальцев Эсме – два тёплых отпечатка на коже. И хотя мальчик не мог поднять глаз, мог только смотреть в альбом и чувствовать странный трепет в сердце, он постепенно осознал, что перед ним открывается новый тёплый мир.
Макс почувствовал, что может поднять голову, – вокруг был солнечный свет. Всем своим существом он ощутил лето – запах сухой травы и мела, сияющие лучи, жужжание пчёл, стрёкот сверчков и грохочущее облако пыли – всё ближе и ближе. Бизоны, не меньше двадцати-тридцати, рядом детёныши с более светлой шерстью. Через мгновение они неслись мимо, так близко, что можно было протянуть руку и прикоснуться. Тёмные фигуры с бурыми боками, гнутыми рогами, фыркающими мордами неслись по залитой солнцем долине. За ними – размытые золотые тени в пыльном облаке, промельк двух преследователей, фигуры прыгающих кошек.
И они исчезли.
Макс нагнулся, потрогал почву. Она была песчаной и настоящей. Трава – по пояс в высоту, тонкая и жёлтая там, где он стоял, и частью зелёная – в тени белых меловых скал. Над головой, когда пыль рассеялась, он увидел бледное до рези в глазах голубое небо, где дюжина стервятников кружили ленивой восходящей спиралью. Ветра не было. Сверчки, или кто там, заверещали ещё более оглушительно. Постепенно Макс понял, что стоит на тропинке из утоптанной земли. Он повернулся и увидел, что она ведёт вверх к меловым скалам.
От жары кружилась голова.
–
Très
здорово, – сказала Эсме очень ясно. – Так-то.
Летние краски потускнели, солнечный свет исчез, звуки стихли. Он вернулся в свой мир.
– Так-то, – повторила Эсме и взяла альбом. – Какое утро!
Он смотрел на неё, онемевший.
– Ты видел?
Макс кивнул. Ему не нужно было её слов, чтобы понять – то, что видел он, видела и она. Наверное, не один раз. Как иначе могла она делать такие рисунки?
Макс потряс тяжёлой головой, но мысли от этого не пришли в порядок.
– С тобой всё нормально, Макс?
– О, да, – прохрипел Макс в ответ. – Да. О, да. Да.
– Луи надо спуститься позавтракать.
– Что?
– Еда. Для Луи.
Макс кивнул. Он не понял, что она сказала, но подумал, что лучше согласиться.
– Пожалуйста, Макс, пойди приведи Луи, потому что Тео сказал: «Смотри, чтобы Луи поел», – терпеливо говорила Эсме. На этот раз смысл дошёл, Макс понял, где он находится, вскочил на ноги, потом остановился.
Эсме уже работала над следующей страницей – гладкая тёмная голова склонилась, тонкие смуглые руки взялись за уголь и пастель, но она подняла глаза, когда Макс спросил:
– Эсме, как давно?
– Луи? Десять минут, как он ушёл с Эби наверх.
– Не Луи. Эти картины, которые ты рисуешь. Как давно их нарисовали в первый раз?
– А-а, – протянула Эсме. – Я думаю, может, так скажем, тридцать тысяч лет назад?
– Тридцать… Эти животные, которые неслись? Эти… Что это ты рисуешь сейчас?
–
Ours
, медведя, – ответила Эсме.
– Там были медведи?
– Медведи, да, бизоны. Лошади, олени. Кошки, гиены,
rhinocéros
…
– Носорог? – Макс потёр глаза – руки у него были в пыли. Джинсы, рубашка, руки были белыми от пыли. – И это было тридцать тысяч…
– Да, – закончила разговор Эсме. –
Oui
.