Страница 42 из 75
– Зачем ждать утра? – спросила я, внезапно чувствуя раздражение. – Выйди на солнце. Прямо сейчас.
Он выглядел потрясенным. Он выпустил из рук тело Гейба – оно упало на пол с глухим звуком, но Годфри даже не взглянул на него.
– Церемония назначена на утро. Многие верующие придут, чтобы ее увидеть, – пояснил он. – Фаррела тоже выведут под солнце.
– И какова моя роль во всем этом?
Он пожал плечами.
– Сара предлагала выяснить, согласятся ли вампиры обменять на тебя одного из своих, но у Стива другие планы. Он хочет привязать тебя к Фаррелу, чтобы ты сгорела вместе с ним.
Я была потрясена. Не тем, что Стиву Ньюлину пришла в голову такая идея. Скорее, тем, что он счел ее привлекательной для своей паствы – вот, значит, кем он их считал. Ньюлин был даже безумнее, чем я предполагала.
– Ты думаешь, многим людям понравится смотреть, как молодую женщину казнят без суда и следствия? Многие сочтут происходящее обычным актом веры? Ты думаешь, люди, которые решили убить меня таким способом, на самом деле веруют?
Впервые в его глазах мелькнула тень сомнения.
– Это слишком даже для людей, – согласился он. – Но Стив решил, что мы должны сделать сильное заявление.
– Да, вы сделаете сильное заявление. О том, что он сумасшедший. В мире много плохих людей и плохих вампиров, но я не верю, что большая часть населения страны или хотя бы Техаса порадуется крикам женщины, сжигаемой заживо.
Годфри действительно засомневался. Я поняла, что озвучила мысли, которые приходили ему в голову – мысли, которые он старательно от себя гнал.
– Они пригласили прессу, – сказал он. Честное слово, он вел себя как невеста, которая собиралась выйти замуж за человека, в котором вдруг усомнилась.
Мы ведь уже разослали приглашения, мама
.
– Разумеется, пригласили. Но на этом Братство прекратит существование, это я могу гарантировать. Поверь, если ты хочешь извиниться перед миром, тебе лучше выйти на солнце прямо сейчас. Господь увидит, я тебе обещаю. Это единственное, о чем тебе следует беспокоиться.
По крайней мере, он задумался.
– Они достали для меня торжественный наряд, – сказал он.
Мама, я уже купила платье и договорилась в церкви
.
– Велика разница. Если ты думаешь о шмотках, значит, не собираешься выйти на солнце. Ты просто трус.
Я совсем забыла о своей цели. Я пожалела об этих словах, едва они прозвучали.
– Ты увидишь, – твердо сказал он.
– Нет, если я буду гореть вместе с Фаррелом. Я – не зло, и я не хочу умереть.
– Когда ты в последний раз была в церкви? – спросил он с вызовом.
– Около недели назад. Я принимала причастие, – я еще никогда так не радовалась тому, что хожу в церковь. Соврать об этом я бы не смогла.
– Ох. – Годфри выглядел ошеломленным.
– Вот видишь, – я чувствовала, что лишила его всей трагической святости, но, черт побери, я не хотела умирать в огне. Я хотела увидеть Билла – хотела его с такой силой, какая могла бы распахнуть его гроб. Если бы я могла дать ему знать, что происходит…
– Пойдем, – сказал Годфри, протянув мне руку.
Я не хотела, чтобы он усомнился в своем решении, не после того, как потратила столько времени на уговоры, поэтому я приняла его руку и переступила через тело Гейба, выходя в коридор. Со стороны камеры, в которой остались Фаррел и Хьюго, не доносилось ни звука, и, честно сказать, мне было слишком страшно, чтобы позвать их и выяснить, что случилось. Я решила, что, если выберусь, в любом случае смогу им помочь.
Годфри учуял на мне кровь, и его лицо исказилось желанием. Я знала этот взгляд. Но желание Годфри не было окрашено похотью. Он не питал интереса к моему телу. Для вампиров секс и кровь обычно были тесно связаны, и я посчитала, что мне повезло. Из учтивости я наклонила к нему лицо – после долгого колебания он слизнул кровь, выступившую на моей ободранной скуле. На секунду он закрыл глаза, запоминая вкус, и мы пошли вверх по лестнице.
Пользуясь помощью Годфри, я миновала пролет. Свободной рукой Годфри набрал на двери код и распахнул ее.
– Я жил внизу, в комнате в конце коридора, – объяснил он тихим, едва потревожившим тишину голосом.
Коридор был пустым, но в него в любую секунду мог выглянуть кто-то из сотрудников. Годфри, кажется, совершенно их не боялся, но мне было страшно, и именно я рисковала своей свободой. Я не слышала ни одного голоса; похоже, сотрудники разошлись по домам, чтобы подготовиться к бдению, а гости еще не начали прибывать. Не все кабинеты были заперты. Окна в них предназначались только для того, чтобы освещать коридор, но, судя по тому, что Годфри даже не морщился, темнота была для него достаточно глубокой. Яркий искусственный свет лился из-под двери самого большого кабинета.
Мы ускорились – по крайней мере, попытались, – но моя левая нога отказывалась сотрудничать. Я не была уверена в том, к какой двери Годфри направлялся. Возможно, к двойным дверям, которые я заметила в святилище? Если бы я смогла пройти через них, мне не пришлось бы обходить дальнее крыло здания. Я не знала, что буду делать, когда выберусь на улицу. Но снаружи будет гораздо лучше, чем внутри.
Едва мы миновали последний офис слева – тот, из которого выходила невысокая латиноамериканка, – дверь кабинета Стива открылась. Мы замерли. Хватка Годфри на моем запястье сделалась стальной. Полли вышла, все еще глядя в комнату. Нас разделяла всего пара ярдов.
– …огня, – говорила она.
– Я думаю, нам хватит, – раздался сладкий голос Сары. – Если бы все приглашенные вернули карточки, мы были бы уверены. Не могу поверить, что люди не отвечают. Это так грубо. Мы ведь сделали все, чтобы им было удобно уведомить нас, приедут они или нет!
Разговоры о вежливости. Не могла бы колонка «Мисс Вежливость» подсказать мне, как поступить? Я была незваным гостем в маленькой церкви и покинула ее, не попрощавшись. Мне следует прислать письмо с благодарностью или можно ограничиться цветами?
Полли начала разворачиваться, и я поняла, что она в любой момент может увидеть нас. Еще до того, как я додумала эту мысль, Годфри втолкнул меня в пустой и темный кабинет.
– Годфри! Что ты здесь делаешь? – в голосе Полли не было страха, хотя она и была недовольна. Скорее, она походила на хозяйку дома, увидевшую в своей гостиной садовника.
– Я поднялся, чтобы проверить, не нужно ли мне сделать что-то еще.
– Разве для тебя не рано?
– Я очень стар, – вежливо сказал он. – Старым не требуется спать столько же, сколько молодым.
Полли рассмеялась.