Страница 41 из 75
– Заткнись! – заорал он, и, поскольку он прикасался ко мне, я знала, что он хочет, чтобы я потеряла сознание. Он получит удовольствие, насилуя мое бесчувственное тело – такое нравилось ему больше всего.
– Не нравится, когда женщина в сознании? – выдавила я. – Ублюдок.
Он протянул руку и рванул мою блузку. Я слышала, как Хьюго закричал – как будто это могло ему помочь. Я укусила Гейба в плечо. Он снова назвал меня сучкой – это начинало надоедать. Он расстегнул брюки и теперь пытался задрать на мне юбку. Я мимолетно порадовалась тому, что купила длинную.
– Боишься, что девушка в сознании тебя не оценит? – рявкнула я. – Отпусти меня, отпусти! Слезь, слезь, слезь!
Через секунду я освободила руки – подвижность наконец восстановилась после удара током. Я сложила ладони чашечками и, продолжая кричать, ударила его по ушам.
Гейб зарычал и отшатнулся, прижав ладони к вискам. Ярость переполняла его – ярость выливалась на меня потоком, и я как будто купалась в ней. Я поняла, что он убьет меня, если сможет, какими бы последствиями это ему ни грозило. Я попыталась откатиться в сторону, но он наступил на меня. Я смотрела, как его правая рука сжимается в кулак размером с крупный булыжник, не меньше. Меня захлестнуло отчаяние. Кулак несся к моему лицу, и я знала, что потеряю сознание от одного удара – и все закончится.
Удара не последовало.
Гейб поднялся в воздух. Кулак обрушился в пустоту, член вывалился из расстегнутой ширинки, ноги болтались над моими ногами. Гейба удерживал в воздухе невысокий мужчина – даже не мужчина, сообразила я через секунду, подросток. Вечный подросток.
Он был светловолосым и обнаженным по пояс. Руки и торс были покрыты синими татуировками. Гейб дергался и орал, но подросток не шевелился. Он с равнодушным видом ждал, пока Гейб затихнет. Когда тот выдохся, подросток опустил его на пол и обхватил поперек корпуса – и безразлично посмотрел на меня. Моя блузка была разорвана, лифчик – тоже.
– Насколько сильно ты пострадала? – как будто нехотя спросил подросток.
Он спас меня, но вряд ли испытал от этого удовольствие.
Я поднялась – это потребовало больше времени и сил, чем можно было бы ожидать. Я дрожала от острого шока. Когда я выпрямилась, мы с ним сравнялись ростом – ему, наверное, было лет шестнадцать, когда его обратили. Я не могла определить, сколько лет прошло с тех пор. Этот подросток, вероятно, был старше, чем Стэн или Изабель. По-английски он говорил грамотно, но с явным акцентом – я не могла определить, что это за акцент. Возможно, языка, на котором вампир говорил при жизни, больше не существует. Наверное, он чувствовал себя одиноким.
– Заживет, – сказала я. – Спасибо.
Я попыталась застегнуть блузку на те пуговицы, что на ней остались, но руки слишком сильно дрожали. В любом случае вампира не заинтересовало мое обнаженное тело. Он ничего ко мне не испытывал. Взгляд остался равнодушным.
– Годфри, – сказал Гейб. Его голос был едва слышен. – Годфри, она пыталась сбежать.
Годфри встряхнул его, и Гейб заткнулся.
Годфри был тем вампиром, которого я видела в памяти Бетани – единственной свидетельницы его пребывания в «Мышином крыле» той ночью. Убитой свидетельницы.
– Что ты намерен делать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал тихо и ровно.
Годфри моргнул. Он не знал.
Он получил свои татуировки, когда был еще жив. Они выглядели странно – я готова была поспорить, что люди утратили знания об этих символах много веков назад. Какой-нибудь ученый полжизни отдал бы за возможность на них взглянуть. Мне повезло смотреть на них просто так.
– Пожалуйста, выпусти меня, – сказала я со всем достоинством, на какое была способна. – Они убьют меня.
– Но ты якшаешься с вампирами, – сказал он.
Мой взгляд метался из стороны в сторону, пока я пыталась понять, к чему Годфри клонит.
– Но… – сказала я неуверенно. – Ты и сам вампир, разве нет?
– Завтра я выйду на солнце, – сказал Годфри. – Завтра я встречу рассвет. Впервые за тысячи лет я увижу солнце и встречусь с Господом.
Что ж.
– Если ты этого хочешь, – сказала я.
– Хочу.
– Это твой выбор. Но я не хочу умирать, – я бросила взгляд на лицо Гейба, потемневшее от нехватки воздуха. Взбудораженный Годфри сжал его сильнее, чем следовало. Я задумалась, стоит ли мне сказать об этом.
– Ты якшаешься с вампирами, – обвинил меня Годфри, и я снова посмотрела ему в лицо. Я знала, что мне не стоит терять сосредоточенность.
– Я влюблена, – сказала я.
– В вампира.
– Да. В Билла Комптона.
– Все вампиры прокляты и должны встретить солнце. Мы – чума, пятно на лике земли.
– А эти люди… – я указала наверх, подразумевая Братство. – Эти люди лучше, Годфри?
Вампир выглядел задумчивым и несчастным. Я заметила, что он был голоден; его щеки ввалились, кожа сравнялась по цвету с бумагой. Светлые волосы наэлектризовались, а глаза выглядели обломками голубого мрамора.
– По крайней мере, люди – часть божьего плана, – тихо сказал он. – Вампиры же – кощунство против него.
– Но ты был ко мне добрее, чем этот человек. – Гейб был уже мертв, поняла я, взглянув ему в лицо. Я попыталась не выказать отвращения, и сосредоточилась на Годфри, от которого действительно зависело мое будущее.
– Но мы пьем кровь невинных, – светло-голубой взгляд Годфри остановился на мне.
– Кого можно считать невинным? – вопрос был риторическим; я надеялась, что не звучу как Понтий Пилат, вопрошающий «Что есть истина?», прекрасно зная ответ.
– Детей, – сказал Годфри.
– Ты… ты пил детей? – я прикрыла рот ладонью.
– Я убивал детей.
Я долго не могла сообразить, что на это ответить. Годфри печально смотрел на меня, удерживая в руках забытое тело Гейба.
– Что заставило тебя остановиться? – спросила я.
– Ничто не заставит меня остановиться. Ничто, кроме смерти.
– Мне жаль, – неловко сказала я. Он страдал, и я действительно сочувствовала ему. Но если бы он был человеком, я бы, не задумываясь, сказала, что он заслуживает смертной казни.
– Сколько осталось до темноты? – спросила я, не зная, что еще сказать.
У Годфри, разумеется, не было часов. Похоже, он не спал только потому, что оставался под землей. И потому что он был действительно древним.
– Около часа, – сказал Годфри.
– Пожалуйста, отпусти меня. Если ты поможешь, я сумею сбежать.
– Но ты расскажешь другим вампирам. Они нападут. Мне помешают встретить рассвет.