Страница 25 из 75
Я понимала, что они проверили любимые охотничьи угодья Фаррела и опросили каждого члена своего гнезда, выясняя, не видел кто из них брата. Тем не менее я открыла рот, чтобы задать вопрос, как сделал бы любой человек. Но Билл тронул меня за плечо, и я, взглянув на него, увидела, как он качает головой. Мой вопрос сочли бы оскорблением.
– А эта девчонка? – спросила я вместо этого. Она затихла, но продолжала дрожать и выглядела так, как будто упала бы, если бы вампир-латинос отпустил ее руку.
– Работает в клубе, где его видели в последний раз. В нашем «Мышином крыле», – для вампиров бары были самыми выгодными предприятиями, во многом потому, что основные события в них происходили ночью. Почему-то круглосуточные прачечные не вызывали такого же ажиотажа, как вампирский бар.
В прошедшие два года вампирские бары стали основными центрами ночной жизни. Глупые люди, одержимые вампирами – клыколюбы, – тусовались в барах, принадлежащих вампирам, специально наряжались и надеялись привлечь внимание своих кумиров. Туристы приходили, чтобы поглазеть на тех и других. Работать в таком баре? Я бы не согласилась.
Я поймала взгляд вампира-латиноса и указала на кресло на своей стороне длинного стола. Он усадил девушку на него. Я посмотрела на нее сверху вниз, готовясь скользнуть в ее мысли. Ее разум не имел ни малейшей защиты. Я закрыла глаза.
Ее звали Бетани. Ей был двадцать один год, и она считала себя дикаркой, настоящей оторвой. До этого момента она не представляла, в какие неприятности может влипнуть. Работа в «Мышином крыле» была самой бунтарской из ее выходок – и, к сожалению, могла стать смертельно опасной.
Я вновь перевела взгляд на Стэна Дэвиса.
– Вы ведь понимаете, – начала я, всерьез рискуя, – что, получив от нее нужные сведения, должны будете ее отпустить целой и невредимой?
Он сказал, что согласился с условиями, но я должна была убедиться.
Билл за моей спиной вздохнул тяжело и безрадостно. Глаза Стэна Дэвиса на секунду вспыхнули – по-настоящему вспыхнули – от гнева.
– Да, – почти выплюнул он, наполовину обнажив клыки. – Я дал свое согласие.
Мы встретились взглядами. Мы оба знали, что еще два года назад вампиры Далласа предпочли бы похитить Бетани и пытать ее до тех пор, пока не выбьют из нее все, что она знает, и еще немного того, что придумает, надеясь избежать боли.
Открыв свое существование человечеству, вампиры многое выиграли – но и многим пожертвовали. Например, привычными методами.
– Как Фаррел выглядит?
– Как ковбой, – сказал Стэн без тени юмора в голосе. – Он носит галстук-боло
[3]
[Ковбойский галстук, который представляет собой вдвое сложенный плетеный шнур с металлической застежкой. Приобрел особую популярность в Техасе и Нью-Мексико.]
, джинсы и рубашку с застежками из фальшивого жемчуга.
Вампиры Далласа, похоже, плевать хотели на моду. Может, мне все же следовало захватить с собой форму официантки.
– Какого цвета глаза и волосы?
– Волосы – каштановые с проседью. Глаза карие. Тяжелая челюсть. Около… пяти футов и одиннадцати дюймов ростом. – Стэн явно переводил единицы измерения из одной системы счисления в другую. – Тебе бы показалось, что ему лет сорок, – добавил Стэн. – Худой. Гладко выбритый.
– Возможно, стоит увести Бетани в другое помещение? В комнату поменьше, без лишних глаз и ушей. – Я пыталась выглядеть послушной. Это казалось правильной стратегией.
Стэн шевельнул рукой – я едва уловила его движение, – и буквально через секунду все вампиры, кроме самого Стэна и Билла, покинули зал. Не оглядываясь, я поняла, что Билл встал возле стены, готовый ко всему. Я сделала глубокий вдох. Пришла пора браться за работу.
– Бетани, как ты себя чувствуешь? – ласково спросила я.
– Ты знаешь, как меня зовут? – спросила она, вжавшись в спинку кресла на колесиках.
Я развернула ее лицом к себе и опустилась на кресло рядом. Стэн, все еще сидящий во главе стола, оказался за моей спиной.
– Я знаю о тебе почти все, – сказала я, стараясь выглядеть одновременно дружелюбной и осведомленной. Я собирала ее мысли из воздуха, как некоторые собирают яблоки. – В детстве у тебя был пес по кличке Гав. Твоя мама печет лучшие на свете кокосовые пироги. Однажды твой папа так увлекся игрой в карты, что проиграл слишком много, и ты заложила свой видеомагнитофон, чтобы помочь ему расплатиться. Ты не хотела, чтобы мама узнала.
Она раскрыла рот, едва не забыв об опасности, в которой находилась.
– Невероятно! Ты похожа на экстрасенса из телешоу!
– Нет, Бетани, я не экстрасенс, – сказала я сухо. – Я телепатка. Я читаю твои мысли, включая те, которые ты сама не замечаешь. Вначале я уговорю тебя расслабиться, а потом заставлю вспомнить все, что произошло во время твоей смены в баре… но не сегодня, а пять ночей назад.
Я посмотрела на Стэна. Он кивнул.
– Но я не думала о мамином пироге! – Бетани, похоже, зациклилась на том, что ее поразило.
Я подавила вздох.
– Ты могла этого не заметить. Эта мысль проскользнула, когда ты посмотрела на Изабель. Она очень бледная, и цвет ее лица напомнил тебе о креме для пирога. А о том, как ты скучаешь по собаке, ты подумала после того, как сообразила, что твои родители будут скучать по тебе.
Я поняла, что допустила ошибку, как только договорила. И, разумеется, Бетани снова начала плакать – вспомнив, в какой ситуации оказалась.
– Зачем ты здесь? – спросила она между всхлипами.
– Чтобы помочь тебе вспомнить.
– Ты сказала, что ты не экстрасенс.
– Верно. – Или, может, я была экстрасенсом? Иногда я думала, что не до конца исследовала то, что вампиры считали даром. До встречи с Биллом я относилась к нему скорее как к проклятию. – Экстрасенсы могут прикоснуться к предмету и узнать о его владельцах. Могут увидеть кусочки прошлого или будущего. Кто-то общается с мертвыми. А я телепатка. Я могу читать мысли некоторых людей. Возможно, у меня получилось бы навязать кому-то свою волю, но этого я не пробовала.
С учетом того, что я только что встретила другого телепата, я думала, что попытка может увенчаться успехом. Но я отложила мысль об этом на будущее – мне нужно было сконцентрироваться на текущем деле.
Сидя напротив Бетани и прикасаясь коленом к ее колену, я приняла кое-какие решения. Идея подслушивать чужие мысли с конкретной целью была для меня новой. Большую часть своей жизни я старалась не слушать, но теперь от того, насколько хорошо я выполню свою работу, зависели две жизни – Бетани и моя собственная.