Страница 99 из 161
Один за другим – сначала четверка офицеров, затем и младший состав, заходили в кабинет администратора. В большинстве случаев прямых ответов на поставленные вопросы операторы избегали. Покрывали товарищей или ссылались на неведение. В сущности, коллективные пояснения практически дословно соответствовали предсказаниям Станислава.
– Так даже не интересно! – в сердцах высказался Эрвин после ухода очередного опрошенного. – Все-таки наш адмирал бесконечно прав, ты очень опасный человек, Станислав. Не хотел бы я становиться твоим врагом.
– Так и не становись, – отшутился Родимов. – Я же тебя не заставляю. А если по делу, то нечему удивляться. В высшей школе военной разведки в Москве на очень высоком уровне преподают курс углубленной психологии. Я был хорошим слушателем. И учился всегда на «отлично».
Удивленные глаза Гросса уставились на собеседника.
– Ты служил в ГРУ? Серьезная организация.
– Спорить не стану. Но я бы предпочел оставить тему в сторонке. Иначе ты начнешь задавать предметные вопросы, а я не смогу дать правдивый полноценный ответ, и лгать не умею. Ты обидишься. Я же этого не хочу.
Теперь коллега понимающе повел головой. Ничего не поделаешь.
– Тогда давай заканчивать наше расследование. Остались двое.
– Да, – кивнул Станислав. – Я сознательно оставил именно эту парочку.
На сей раз признание компаньона не удивило Эрвина.
– Понимаю. Ну, девушка… с ней все ясно. А парня зачем?
– Я думал, мы оба смотрели записи? – изумился Родимов. – Давай-ка с него и начнем.
В просторном рабочем кабинете администратора появился высокий боец лет двадцати шести, может быть, больше на год-другой. Худощавый, со скуластым брутальным лицом и крючковатым итальянским носом. Короче, женщинам такие нравятся.
Стандартные вопросы его не напугали, отвечал он быстро, практически без раздумий, до того момента, как…
– Скажи-ка, а ты хорошо высыпаешься? – неожиданно спросил командор.
Обескураженный боец растерялся. Карие глаза заметно расширились, а лицо его нелепо вытянулось.
– Так точно, сэр!
А дальше, как по учебнику, настал тот самый подходящий момент, о каких всегда говорят опытные дознаватели новичкам: настоящую силу любой, самый коварный, разоблачающий злоумышленника вопрос, приобретает тогда, когда задается в нужное время.
– Если хорошо высыпаешься, почему же ты спишь на смене?
Прозвучавшее обвинение лишило рейнджера хладнокровия. Оператор занервничал, но попытался собраться.
– Я не сплю, командор-майор, сэр!
– Правда? – усмехнулся Родимов. – А это что?
На экране появились фрагменты минувшей смены бойца.
Спать он не спал. Вернее сказать, мужественно боролся со сном. Его широкий с горбинкой нос то и дело клевал. Руки постоянно терли слипавшиеся глаза. Воин несколько раз даже шлепнул себя по щекам.
– Я же не спал, – упрямо твердил человек.
Уклончивый, наигранный ответ парня вывел командора из равновесия.
– А ты что, хотел на бочок улечься прямо за пультом? Или ты из меня дурака решил сделать? Или ты действительно не понимаешь, что в таком состоянии ты не годишься в наблюдатели даже за собственным задом. Не почувствуешь, как что-нибудь прозеваешь… Расстрелять тебя, сволочь брехливая? Как на тебя можно надеяться? Ты жизни трех тысяч товарищей тупо проспишь! Еще и бесстыже врешь в лицо двум старшим начальникам.
– Почему не выспался? – поспешно встрял Гросс.
Эрвин почувствовал неладное. Вот-вот и Родимов сорвется. Сейчас? В положении Стаса… Нет! Не нужно никаких эксцессов. Добром это явно не кончится.
Видимо, и рейнджер радарного комплекса осознал, что дальнейшее препирательство только усугубит его положение.
– Сэр, командор, это всего один раз было. Я за кораллами после смены ходил.
В ответ на вынужденное признание рядового оба командора разом вытаращили глаза.
– Куда? За чем, еще разок повтори? – недоверчиво переспросил Гросс.
Родимов же попросту расхохотался.
– За кораллами. Ага, в Черном море! – пояснил он.
Боец вспыхнул и уставился в пол.
– Так я же не знал, сэр. Пришлось раковину вместо кораллов дарить. Честное слово.
– Твое? – успокоился Стас. Взгляд его сделался острым, даже презрительным. – Надоел ты мне. Думаешь, я ничего не понимаю, не знаю и не догадаюсь? Ты думаешь, самый умный? Как же ты вышел наружу? Сам бы не смог. Никак. Мог лишь уговорить кого-нибудь из пилотов. И не обязательно «Барракуд». Можно и истребителей. У «Пираний» тоже шлюз имеется. В камере можно в скафандре сидеть. Да. Можно. А мне можно, запросто вычислить того, кто брал тебя на борт. Всего лишь поднять журнал оперативного дежурного и посмотреть, кто и в какое время выходил из ангаров. Но сейчас это не так важно. А вот то, что тебя не было на территории базы – важно чрезвычайно! Самовольная отлучка. И без прохождения фильтрационного сканирования по возвращении. Сам подставился и пилотов подставил. Впрочем, «они» или «он» тоже сами подставились. И наказание понесут соответственное. А напоследок тебе подарочек.
На экране в замедленном воспроизведении появились кадры, где девушка-оператор новой смены принимала большую перламутровую раковину из рук предшественника, причем подарок ее явно не радовал. Она приняла его с неохотой.
Всего полторы минуты она не сидела за пультом, а стояла у рабочего места, отвернувшись от экрана радара. И именно в этот момент на мониторе высветилась летящая точка. Разумеется, девушка ее не увидела…
Через пол часа почти вся база, поднятая по тревоге, вернее, свободный от дежурств персонал, в стандартном строю замерли «смирно» на знакомой площадке для построений. Комендантские рейнджеры под конвоем туда же привели штрафников.
Чтобы долгие пересказы излишне не утомляли людей, командор-майор распорядился прокрутить смонтированную запись смен на демонстрационных экранах. И сейчас, когда сослуживцы ее посмотрели, гневные взгляды, плевки и ругательства сыпались на виновников нескончаемым потоком.
Станислав поднял руку. Наступила полная тишина, нарушаемая только характерными звуками работающей аппаратуры и механизмов. Командор-майор заставил себя сосредоточиться. Заговорил негромко, но требовательно.