Методика выживания

– Вас не хотели пугать, но теперь все вы знаете, господа, что произошло сегодняшней ночью. Наверняка, многие спрашивают: как такое случилось? Вы видели, как. И каждый из вас хорошо понимает, чем это могло для нас обернуться. Плачевный исход двух баз, уничтоженных сервами за последние пять месяцев, тому подтверждением. Благо, что «Сэра-11», во многом непосредственными стараниями адмирала, успела окружить себя дополнительным кольцом постов наблюдения. И благо, что там операторы несли вахту с достаточной долей ответственности.

Станислав вновь почувствовал головокружение. Решил не затягивать процесс наказания. Негоже командиру показывать слабость при подчиненных. Плохой пример для подражания.

– Господа. Я не стану повторяться. Каждый из здесь стоящих уже слышал мои слова касаемо халатности в выполнении служебных обязанностей. Как слышал и предупреждение о последствиях. Каждому давалось время для принятия решения: оставаться или расторгнуть контракт. И каждый ознакомлен, что с ним случится при несоблюдении малейшего пункта нового контракта. Так что не обессудьте.

Командор повернулся в сторону комендантских рейнджеров. Подал знак, и первым к «Столбу Позора» пристегнули второго лейтенанта. Старшего смены провинившегося поста.

– За недостаточный контроль; за проявленную халатность и попустительство в отношении нарушителей должностных инструкций; за непринятие мер по наведению Уставного порядка несения вахт, второй лейтенант Мустафа Мугуни разжалован, лишен привилегий и всех наград. Он будет передан дознавателям Дисциплинарного Отдела Совета Наций для проведения окончательного расследования и Суда Военного Трибунала.

Комендачи демонстративно сорвали погоны с бывшего офицера. Затем его отстегнули и увели в изолятор временного содержания.

Следующей к «Столбу» встала непосредственная виновница. Кляп во рту не позволял девушке говорить. Заплаканные глаза, красные и опухшие, с мольбой бросали мимолетные взгляды сплоченным группам бывших товарищей по оружию.

– Рядовая Сигрун Борн, вы понимаете свою вину? Вы понимаете: не кто-то, а именно вы, едва не погубили всю базу?! Кто дал вам право покидать рабочее место во время несения боевого дежурства? Кто позволил вам отводить взгляд от экрана, тем более в период отсутствия напарника!?

Думается, настала необходимость кое-что прояснить для читателя. Дело в том, что любой человек не может с одинаковой продуктивностью безотрывно наблюдать за одним и тем же явлением. Даже за привычным обиходным предметом. Максимум через двадцать минут взгляд наблюдателя расплывается, затуманивается или, как говорят профессионалы – замыливается. Человек уже не в состоянии замечать изменения, происходящие с объектом.

Это правило не распространяется на тех, кто, скажем, под микроскопом разглядывает деление клетки или в окуляр астрономического телескопа наблюдает за рождением новой звезды.

Если ты видишь движение, смену окружения или, допустим, деформацию самого объекта, то разговор иной. Мы же говорим о постоянной картинке. Кроме радиально расходящихся кругов поисковых радарных волн, на экране монитора операторы не видят ничего.

Как раз по этой причине у каждого пульта радаров дежурят по два оператора. Один отдыхает, второй не сводит застывшего взгляда с экрана. Вставать или отворачиваться им строго запрещено. Даже всего на секунду. Тот самый закон «ЗАПАДЛО» всегда проявляется именно в эту секунду. Что, собственно, в очередной раз и было доказано.

Для того чтобы норвежка могла отвечать, кляп изо рта девушки вытащили. Она облизнула пересохшие губы, проглотила слюну и снова заплакала. Сквозь слезы люди на строевом плацу услышали ее запинавшийся голос.

– Я понимаю. И я не желала этого. Я предупреждала и говорила ему неоднократно, чтобы не лез ко мне во время дежурства. Но он не слушает меня. Твердит, что иначе не может, потому что мы в разных сменах. Притащил эту дурацкую раковину, будто она мне нужна. Я и брать не хотела. Вы же сами видели. И он мне не нужен. Прилепился как банный лист… Прошу вас, господа, простите меня. Я виновата, но я искуплю. Я обещаю. Клянусь. Простите.

Пока многочисленные сослуживцы переговаривались, обсуждали увиденное и услышанное, делились мыслями и впечатлениями, командор-майор прищуренным взглядом изучал лицо виновницы происшествия. Поразмыслил недолго и принял решение.

– Господа! Вина рядовой очевидна и в доказательствах не нуждается. Но, принимая во внимание факт искреннего раскаяния, чистый послужной список и отсутствие негативных последствий, а также ввиду того, что проступок Сигрун Борн был спровоцирован, я не стану передавать дело Суду Военного Трибунала. Но и оставить оператора на ответственном посту не могу. Совесть не позволяет.

При этом Станислав развернулся к стоявшему рядом с ним Гроссу.

– Господин командор, есть ли вакансии в вашем ведомстве? Скажем, в хозяйственных или обслуживающих подразделениях, не связанных с выполнением жизненно важных для нас поручений?

Думал администратор недолго. С едва заметной ухмылкой кивнул.

– Вакансий достаточно, командор-майор. Подберем подходящую.

– Отлично! – подытожил Родимов. – Рядовая Сигрун Борн. Вы лишаетесь воинского звания. Вас переведут в категорию военнообязанных. Далее вы поступите в распоряжение командора Гросса, где будете зачислены во вспомогательную команду. Однако, вам сохранят продовольственный аттестат и денежное довольствие, но согласно новому штатному расписанию. Если вас не устраивает принятое решение, вы будете «очищены» и выдворены из рядов ВКС «Гвардия Либерти». Каков ваш ответ?

Никому, кроме Бога, неведомо, на что рассчитывала норвежка. Гадать тоже не хочется. Во всяком случае ее не казнили и не вышвырнули. И это уже стоит многого.

Норвегия небогатая северная страна. Земли «хребта скандинавского мишки» сплошь изрезаны фьордами. Пахотных угодий немного. Основной пищевой ресурс – рыба. Когда-то было и мясо, добытое охотниками в густых лесах, покрывающих горные склоны. Но этого давно уже нет. Как и лесов в тех масштабах, что сохранили для будущих поколений древние рисунки и фильмы о викингах.