Страница 16 из 161
Глава 3
– Уотсон! Доложите о причине задержки.
Кимберли стояла навытяжку перед оперативным дежурным. Старалась не смотреть старшему офицеру в глаза, зато с удивлением рассматривала новенький пульт, пока еще не подключенный к какой-то системе, потому накрытый тонкой предохранительной пленкой.
Как же ответить? Командор Родимов ничего не сказал по поводу того, как стоит докладывать начальству по возвращении на базу. В кабине «Барракуды», когда окончательно добил «мыльницу» и получил подтверждение от белорусского перехватчика о том, что к месту крушения уже выдвинулись крупные силы белорусских наземных войск и передвижных систем ПВО, сообщать детали сражения своим пассажирам он запретил.
Кстати, по этой причине воодушевленные новобранцы и рейнджеры дружно благодарили Кэми и Михо за спасенные жизни. Искренне считали, что на пути следования к тайной базе подверглись атаке «комиссаров» и, благодаря мастерству пилотов, отбились от них.
– Сэр! – начала Кимберли. – Возникли проблемы в пути…
В этот момент на пост оперативного дежурного подводной базы Проекта «Сэра-11», что притаилась на глубине двухсот сорока метров под безжизненной (из-за насыщенности сероводородом на глубинах свыше 100-150 метров) толщей Черного моря влетел взъерошенный помощник и с порога выпалил:
– Сэр! ЧП… «Ведьмы» вернулись.
Дежурный майор отвернулся от Кимберли, и женщина с облегчением выдохнула. Появилась минутка обдумать доклад, так как солгать или не доложить о сражении она не могла в силу служебного долга. Подготовить разумное объяснение загодя по понятной причине Кэми попросту не имела возможности. Она все-таки не просто боец, она женщина. И человек! Почти все время полета сердце Кимберли колотилось в бешеном ритме. Еще бы! Такое!!!
– А как ты считаешь, я об этом не знаю? Кто же, по-твоему, принимал их на базу? Может быть, ты?.. И что удивительного? Ну, вернулись, и что? Что опять с ними не так? – раздраженно спросил майор у помощника.
«Черные Ведьмы». Секретное подразделение бойцов, состоявшее только из женщин. «Умники» Проекта, а точнее – его генетики, нашли какой-то мудреный способ превратить некоторых избранных дамочек в тех, о ком вспоминали только тогда, когда возникала нужда в терминаторах. Большей информацией основной состав, естественно, не располагал. Однако эти самые дамочки, кого задействовали, конечно же, только с личного разрешения Председателя Совета Наций, привлекались лишь для выполнения особо опасных сверхсложных задач, а в будние дни в силу исключительной привередливости доставляли административным и военным командующим, не говоря уже о рядовом персонале, массу хлопот. И это еще мягко сказано.
– Сэр! Во время выполнения задания они избили профессора Штрауса. И двоих других тоже.
Выслушав краткий доклад, дежурный нервно сплюнул в корзину для мусора.
– Сильно избили? Они должны были вызволить профессора. Вызволить его жену и дочь из лап «комиссаров».
– Сэр! Профессор весь в синя… в гематомах, сэр! В основном на ж… в области таза. И его семья тоже. Они утверждают, якобы их подгоняли пинками. Угрожали пристрелить, если не будут… «шевелить булками», сэр… Простите. Так написано в жалобе. Жена Штрауса ждет в приемной у командора Гросса. Вам приказано отправить вестового за «ведьмами» с распоряжением прибыть для разбирательства в командный отсек…
В это же самое время в столовой…
– Это офицерский стол, приятель.
Молодой щегольски зализанный младший лейтенант с эмблемами линейного рейнджера поставил разнос на кромку стола. Выставлять тарелки не торопился.
Сидевший за тем же столом незнакомец в гражданке уже заканчивал свой обед. Поднял удивленный взгляд и обвел им вокруг. Рядом пустовали еще два в точности таких же офицерских стола. И человек равнодушно продолжил трапезу.
– Ты плохо слышишь? Столы гражданского персонала и новобранцев дальше. Здесь сидят офицеры. Пройди за свой стол. Встать.
К тому моменту рядом с молодым лейтенантом остановились двое его приятелей и тоже не спешили выставлять принесенные блюда.
Упрямый незнакомец все же ответил.
– За подсказку, спасибо. Вообще-то, я умею читать. Может быть, удивлю, но слышу я тоже неплохо, только никуда не пойду. Рядом полно свободного места. Если тебе так уж принципиально сидеть именно за этим столом, я могу лишь подвинуться.
Он действительно пересел ближе к кромке стола и продолжил обед.
– Ты не понял, боец! Встать! Марш за столы гражданского персонала.
Привлеченные разгоревшейся ссорой, посетители прекратили жевать и развернулись, чтобы взглянуть на того, кого, по мнению большинства, за неподчинение приказу старшего и нарушение субординации ждала примерная экзекуция.
Ноль движения. Незнакомец не отреагировал. Сам по себе факт игнора приказа офицера уже не дисциплинарный проступок. Он квалифицировался как сознательный подрыв дисциплины. В условиях боевых действий наказание могло стать очень серьезным.
– Все видели? – закипая от неслыханной наглости, громко воскликнул лейтенант рейнджеров и вынул из кобуры пистолет.
Теперь незнакомец отложил ложку. Старательно вытер белоснежной салфеткой рот и раздраженно воскликнул:
– Что же вы такие дремучие, бестолковые и крикливые? Гонор из ушей прет, а мозги атрофировались? Или вы при рождении забываете их в утробе матери? Придется основательно заняться вашим воспитанием. Вот ты, ОФИЦЕР, не хватайся по каждому поводу за пистолет. Тем более, «мальчик», когда повода вовсе нет. Смотри, себе же беды наживешь. И поранишься. Горячо же. Руку потеряешь. Глянь, уже вся в волдырях.
Услышав нелепое предостережение, младший лейтенант все же опустил взгляд на собственную руку, сжимавшую рукоять пистолета…
– А-а-а! – истошно заорал он.
Табельное оружие с грохотом упало на пол. Друзья рейнджера в недоумении отстранились, а сам офицер с выражением дикого ужаса в глазах, округлившихся до несуразных размеров, сумасшедшее тряс в воздухе рукой, кожа ладони которой, вся обожженная до волдырей, во многих местах уже лопнула, и открылись куски обугленных тканей.
– Подуй, – спокойно сказал незнакомец. – И больше так не делай. Никогда не тыкай оружием в того, кого даже не знаешь.
Молодец дунул на руку… и обомлел. Для убедительности потрогал кожу другой рукой. Потер. Потянул. Все в порядке. Никаких следов от ожогов.
– Что это было? Ты что так орал? – спрашивали его друзья.