Методика выживания

Глава 22

Следующие несколько недель прошли в интенсивной подготовке команды «ведьм» к грядущей боевой операции.

Теоретические занятия в классах по тактике сменялись тренировками на полигонах, в спортивном зале и в барокамерах. Практические занятия с выходом за пределы «Сэры-11» проходили по правилам настоящего боя. Спуска подчиненным командор не давал абсолютно ни в чем. Без устали отрабатывалась кооперация, слаженность в групповых действиях.

К безоговорочной чести пятерки девушки не роптали, не плакались и старались на пределе возможностей. Станислав был ими очень доволен и не скрывал этого. Зачем? Заслужил наказание – не плачь! Получи сполна и сделай разумные выводы. А если заслуживаешь пряника – кушай, как говорят, на здоровье.

В процессе перечисленных повседневных забот все-таки был некий вынужденный уикенд – два дня, необходимые для раскодирования «ведьм» и их психологической реабилитации. В дальнейшем можно не опасаться нелепой гибели высококлассных бойцов в силу глупости какого-нибудь капитана.

Спасибо Ричарду Кауфману. Хм! Здесь тоже есть интересная деталь. Не только непосредственный командир «Черных Ведьм», многие офицеры стали обращать внимание на внезапную персональную заботу о «ведьмах» господина Председателя Совета Наций.

С чего бы это? Подарочки шлет. Интересуется самочувствием. Грозится в гости позвать. О, как! Гросс и Родимов только посмеивались.

– Он действительно думает переманить их на свою сторону? – как-то разок спросил Эрвин приятеля.

– Переманить? – удивился Стас. – На какую еще сторону? Надеюсь, мы все на одной стороне. Разве не так?

– Не придуривайся. Тебе не идет.

Стас пожал широкими плечами и изобразил недоумение.

– Не захочет же Кауфман превратить «ведьм» в личных стражей. Может попробовать. Сам же и пожалеет. Они не станут прислугой, неужто это не ясно? Они – воины, а не охранники. Тем более не «принеси-подай».

– Ты не понял, – остановил Гросс. – Кауфман в точности знает, что «ведьмы» существовали и до тебя, и проблем с ними не было. Они всегда выполняли поставленные задачи, потому что иначе не могли бы существовать. Их бы казнили. Приговор над ними был утвержден многие годы назад. Понимаешь теперь, к чему я клоню?

Глаза Станислава прищурились. Зародившаяся в мозгу мысль не просто шокировала его.

– Он настолько двуличен?

– Кауфман? Он может быть Гидрой с семью головами, если этого требует ситуация. Теперь ты все правильно понял. Его вполне устраивало положение дел с «Черными Ведьмами». Уникальные они или нет, но они были полностью подконтрольны Совету. То есть – ему. Он же Глава. А ты отнял у него контроль. Ограничил его власть. Он никогда не простит такого. Я с ним слишком долго знаком, Станислав.

Родимов ничего не ответил. Налил себе и приятелю по стопке водки и выпил. Гросс тоже выпил. Закусил кусочком подсолённого козьего сыра, которым со старым другом поделился Руслан, и снова заговорил:

– Вижу, ты никак не хочешь принять мои слова. Хорошо. Дело твое. Переубедить тебя мне не удастся. Никому не удастся, если ты в чем-либо сам убежден. Я лишь дам тебе почву для размышлений…

– Не нужно, – произнес Стас. – Достаточно дал.

Голова Эрвина дважды качнулась из стороны в сторону.

– Нет. Не достаточно, – сказал он. – Вспомни ту девушку-рейнджера, кого Кауфман остановил в переходе к столовой уровня «В». Ты думаешь, ему действительно было так интересно, как складывается ее личная жизнь? Поверь мне, приятель: чхать он хотел на ту девушку. И не верь ему, когда он говорит об отсутствии к тебе пристального внимания и наплевательском отношении к жалобщикам. Это ложь. Ложь чистейшей воды. Кауфман тот еще подстрекатель. Он лично проверяет каждую кляузу, сам заставляет строчить доносы, а с подчиненными разговаривает так, словно они ему постоянно обязаны. Но он далеко не дурак и к каждой важной встрече готовится. Старается получить всю возможную информацию о будущем визави. И тебя Кауфман тщательно изучил еще до того, как вы встретились в зале Совета. Он знал твои пристрастия и взгляды на жизнь, на службу и человеческие отношения. Досконально изучил все о происшествии на «Тире». Он знал все. Потому-то он так заинтересованно и повел себя тут, на базе, старался казаться внимательным и заботливым. Но я тоже знаю, и знаю наверняка: нет ему дела до памяток на стене у связистов и вкуса супа в солдатской столовой. Ложный маневр. Показуха и только.

Родимов вновь налил водки. Приподнял руку со стопкой и вдруг улыбнулся.

– Давай выпьем за Ричарда Кауфмана, Эрвин! Попутного ему ветра в горбатую спину. Так у нас говорят о тех, кто пускается в безнадежное путешествие или берется за невыполнимое поручение.

На сей раз Гросс не понял. Рюмку поднял, выпил, но всем видом показывал ожидание объяснения.

– Хочешь, я продолжу твою мысль? – спросил Стас.

– Давай.

Гросс принялся аппетитно закусывать, а его собеседник вытер рот чистой салфеткой, отставил в сторонку порожнюю стопку и заговорил:

– Я хотел поблагодарить тебя, Эрвин, за честность. За искренность в наших с тобой отношениях. Поверь, я благодарен Судьбе за то, что свела нас вместе. Благодарен даже за то, что мы поначалу восприняли друг друга в штыки. Веришь?

Продолжая жевать, администратор кивнул.

– Допустим. Я тоже ничего против тебя не имею. Это все?

– Это прелюдия. Ты говоришь, Кауфман меня изучал. Знаю. И о том, что он ознакомился со всеми кляузами на меня, я понял еще в Совете. Он не заметил, как процитировал пару знакомых фрагментов. И то, что на «ведьм» как на фигуру в шахматной партии ему было плевать, я тоже понял. Как? Очень просто – он не знал Кимберли, а должен был, даже обязан знать. В группе всего шесть бойцов. Я седьмой. Полный штат давно утвержден и передан в Главный Штаб «Гвардии Либерти». Кауфман ни о ком персонально не знал. Лишь после совершенной оплошности он обратился по имени к Мойре. Почему? Да потому что определить ее было несложно. Одна темнокожая среди «ведьм». А почему он вспомнил именно Мойру? Потому что господин Председатель вспомнил ее Американского дядю. Почему вспомнил? Потому что генерал Слейтор частенько бывает в Совете. А еще – генерал Слейтор не тот человек, об кого вытирают ноги. С ним в Совете считаются, у Джорджа Слейтора большое влияние и заслуженный авторитет в Штатах.