Страница 82 из 89
Лера смотрела на искусно сделанную металлическую скульптуру железного дровосека так, как если бы увидела призрака. И судя по тому, что она сказала мгновением позже, всё именно так и было.
– Откуда он тут взялся?
Влад и сам хотел бы это знать. Дровосек. Железный дровосек.
Никаких металлических скульптур они здесь не видели. Пока переворачивали весь остров в поисках смотрителя маяка, обязательно хоть раз бы да заметили такую вещь. Ибо посмотреть было на что.
Дровосека точно собрали из деталей, отлитых весьма умелым, но как будто бы слегка неряшливым кузнецом. Всё было сделано добротно и с выдумкой: руки и ноги скреплялись при помощи шарниров, которые, к слову, уже хорошенько обросли коррозией и плесенью. На замшелом цилиндрическом туловище от живота до груди находилась дверца с круглой ручкой. Однако там – из бедра – торчала тоненькая заусеница, здесь плечо бугрилось мелкими пупырышками, и всё это придавало странную незавершённость этой скульптуре. Глаз то и дело цеплялся за огрехи и автоматически воспринимал всю композицию как нечто уродливое. И чем ниже спускалось солнце, тем явственнее проступали изъяны.
Откуда он тут взялся? Почему именно чёртов дровосек?
– Этому должно быть какое-то объяснение. Наверняка, пока мы спали, вернулся смотритель и установил тут это, – предположил Владислав.
– Точно. Меня разбудил какой-то звук. Вероятно, в тот момент, когда моряки его устанавливали.
– Моряки?
– Ну конечно! – нервно кивнула Лера. – Ты ведь не думаешь, что смотрителю под силу одному принести сюда и установить эту штуку?
– В самом деле…
Влад медленно подошёл к скульптуре. Дровосек оказался на три головы выше его. Частично оттого, что стоял на небольшом постаменте, но даже и без него железное изваяние возвышалось бы над человеком не менее чем на два аршина.
Влад осторожно прикоснулся к фигуре. Провёл рукой вдоль бугристой руки, легонько толкнул. Потом, отважившись, надавил сильнее, но дровосек даже не покачнулся. Он всё так же стоял, монолитный и крепкий, как скала. Как этот маяк, чья тень уверенно ползла по каменистому берегу как раз в сторону дровосека, угрожая укрыть собой, сделать своей частью, утопить его во тьме. В той самой тьме, из которой он, вероятно, и взялся.
– Что-то не похоже, чтобы в человеческих силах было поставить это здесь так, чтобы мы ничего не заметили, – хрипло проговорила Лера.
– Но не вырос же он из-под земли, – отозвался молодой человек и сей же час понял: именно оттуда он и взялся. Прямо из самой преисподней.
Железный дровосек.
Влад дёрнул за ручку прямоугольной дверцы, что находилась на туловище, но та не поддалась. Дёрнул ещё раз, но ничего – как будто заперта, однако ничего похожего на затвор или замочную скважину видно не было. Тогда Владислав от злости рванул ручку со всей силы – и снова ничего.
– Может быть, она ненастоящая? – предположила Лера. Она уже справилась с чувствами и отважилась подойти ближе. Тонкие изящные пальцы осторожно тронули пористый металл. Скользнули вверх, а потом вернулись на место. – Хм, странно…
Последние лучи уходящего солнца выглянули из-за плеча девушки и очертили железную фигуру более отчётливо.
– В районе груди он гораздо теплее. Странно, да? Влад?
Но он не слышал Леру. Теперь уже молодой человек с ужасом взирал на скульптуру. Так, словно увидел призрака.
Лера присмотрелась и поняла, что на железном шаре было вытравлено чёрным изображение разрубленного напополам сердца. Не разбитого, не пронзённого стрелой, а разрубленного странным топором – точно таким же, какой держал дровосек.
– Ты знаешь этот знак? – настороженно спросила девушка.
Влад кивнул.
– Я видел его на перстне своего деда.
Похолодало.
Налетел влажный пронизывающий ветер, который, казалось, пробирал до самого нутра даже сквозь плотную ткань шерстяного плаща.
– То есть, – нерешительно предположила Лера, – у твоего деда было что-то вроде фамильного герба?
– Не что-то вроде, а именно он. Герб рода Кеплишей.
Девушку продрал мороз. Род Кеплишей считался одним из старейших на континенте. Тадеуш Кеплиш был одним из первых в Ремании носителей титула «граф», а его праправнук Вениамин Кеплиш руководил Сенатом и считался правой рукой императора Александра. Десять лет назад граф Горча Кеплиш был расстрелян за революционную деятельность.
А Влад всегда рассказывал, будто он из бедной семьи…
В этот момент Лере показалось, что между ними пролегла небольшая трещина, а Владислав при этом как будто слегка отодвинулся. Точно они оба стояли у обрыва, только по разные его стороны.
– Ты не рассказывал, что наследник знатного рода.
Влад зло посмотрел на невесту.
– Потому что я
не наследник:
Мы отказались от Кеплишей и никому не говорим о том, что вообще состоим с ними в родстве! Я Бондарь, ясно? Бондарь!
Девушка вздрогнула, как от пощёчины, и закрыла глаза.
Это отрезвило молодого человека. Влад смутился, но всего на мгновение. Уже через минуту он бросился к возлюбленной и крепко обнял её. Он извинялся, шептал на ушко те самые милые нежности, от которых сердце девушки немедленно должно было растаять. Таяло всякий раз. Не стал исключением и этот. Да и повод-то, право слово, плёвый. Шутка ли? Увидеть герб собственного деда, чьё имя потомки сознательно предали забвению. И это странное появление статуи – эдак любой бы не выдержал.
Поэтому Калерия и поддалась на уговоры. Она крепко обняла возлюбленного в ответ и так же горячо зашептала ему, что всё хорошо. Она рядом, и они обязательно со всем разберутся.
Закончив обниматься, влюблённые прошли несколько метров и уселись рядышком на деревянное крыльцо избушки смотрителя. По правую руку от них чернел, подпирая небо, маяк. Слева, погружённый в мрачную тень, стоял дровосек. Солнце практически скрылось за окоём, лишь редкие отблески алого и тревожно-оранжевого крупными мазками лежали на тяжёлых кучевых облаках, кои затянули собой всё небо. Чуть дальше от горизонта небо чернело сплошным полотном, в котором нельзя было разглядеть ни единой звезды.
– Пора зажигать маяк, – тихо обронила Лера.
Владу почему-то до слёз не хотелось вставать и куда-то идти. Особенно без невесты.
– Хочешь, я пойду с тобой, – словно прочтя его мысли, сказала Лера.
Влад кивнул.