Страница 89 из 89
Лера стояла между двумя этими мужчинами и ничего не слышала из-за стучавшей в ушах от ярости крови. Первый привёз их сюда на убой, чтобы отомстить за преступления, которые они даже не совершали. А другой одним своим существованием являлся источником многих бед и несчастий. Из-за этих двоих Влад лежал сейчас с разъятой грудью. Его взгляд остекленел, он больше не посмотрит с любовью в глаза Леры. Его рот никогда не произнесёт ни одного слова. Губы не вкусят поцелуй любимой. И всё из-за того, что двое, в сущности, посторонних ему людей решали свои дела без оглядки на всех прочих.
Ладонь девушки сама собой скользнула в карман и нащупала там острый нож для бумаг, которым затачивала грифель карандаша, чтобы сподручнее рисовалось. Ноги сами понесли её вперёд.
Быстро, размашисто, словно наносила небрежный мазок, Калерия полоснула лодочника по горлу. Тот вылупился от удивления и схватился за шею, пытаясь закрыть рану. Но это не помогло – кровь вспухла между пальцами и ручьями побежала вниз.
Старый граф расхохотался. И смех его был под стать такому негодяю, как Горча Кеплиш.
Лера круто развернулась и воткнула нож в живот старого графа.
Смех прекратился. Горча уставился на ручку, торчавшую из его живота, с ничем не выразимым удивлением.
– Художники тоже кое-что знают об анатомии, – прохрипела девушка ему в лицо. – А посему забудь о спасении, никакие перевязки здесь уже не помогут.
Граф скорчил болезненную гримасу и, схватившись за живот, медленно осел на землю рядом с телом внука.
– Дура! – каркнул он. – Я могу вернуть Владислава к жизни! Если ты его и впрямь любишь, то помоги мне, вздорная баба!
– Но, – пролепетала Лера, – у него ведь… вырвали сердце.
Заявление, что Владку всё ещё можно спасти, выбило почву у неё из-под ног. Неужели правда возможно? Лера боялась этому верить.
– Сердце? – скривился Горча. – Да тьфу! Он – мой внук! В жилах Владислава течёт та же кровь, что и у меня. Кровь мага! Мы вернём его, он сможет жить даже без сердца. Хватит терять время, женщина!
– Что… что я должна делать?
– Для начала ты должна спасти меня. А потом мы вместе спасём моего внука. Времени мало…
Времени действительно становилось всё меньше. Граф сильно побледнел, и у него уже голова шла кругом. В ушах стоял звон. Кончики пальцев похолодели.
– Маяк, – проговорил он опавшим голосом, из последних сил старясь говорить внятно, – ты должна подсоединить меня к его системе, а потом зашить рану. Искусственная жидкость механизма не позволит мне умереть от потери крови, а сердца остальных его частей будут биться вместо моего. Если сделаешь, как я скажу, всё закончится хорошо.
– Но я не смогу… Я не знаю, что делать.
– Я всё объясню тебе, глупая баба! Наверху чертежи. Неси их сюда срочно, пока я ещё в состоянии что-либо сказать…
Лера бросилась в маяк. Запутавшись в юбке, она споткнулась и упала. Скатилась в воронку и, барахтаясь, кое-как выбралась оттуда. На бегу, чтобы юбка больше не мешала, Калерия распорола её ножом и отхватила подол по колено.
Лёгкие девушки горели огнём, равно как и ноги. Справа что-то кололо так сильно, будто и ей тоже всадили нож в бок. Однако, прилагая чудовищные усилия, Лера ворвалась в помещение с резервуаром.
Там царил хаос. Всюду валялись осколки системы зеркал. Перевёрнутая керосиновая чаша стояла на боку, привалившись к слесарному столу.
Девушка сгребла все доступные чертежи и, не давая себе отдохнуть, бросилась вниз.
Горча ждал её, привалившись спиной к каменной стене маяка. Он умирал. Ему оставалось жить не более минуты, и минуту эту старый колдун потратил на то, чтобы объяснить юной художнице, как подключить его тело к системе маяка.
И тем не менее он не успел всё рассказать. После смерти графа Лера ещё долго самостоятельно сидела и разбиралась в непонятных каракулях чертежей, странных обозначениях и загадочных символах. Чтобы листы не разлетелись от ветра, девушка разложила их на земле и прижала по углам камнями.
Наконец Калерия решилась. Она взяла остывшее тело за руки и волоком потащила в каменное чрево маяка. Для её хрупкой фигурки такая ноша оказалась почти непосильной. Девушка надсаживала живот, рвала связки и продолжала тащить. Иначе она просто не могла.
Человеческий механизм встретил её утробным рокотом металла и приглушёнными стонами сотен голосов. Выбрав ближайшее тело незнакомой женщины, Лера вырвала из него все патрубки, а потом последовательно вдела их в вены мужчины. Затем Калерия отсоединяла от червячных передач одни мышцы и присоединяла другие. Продела ладони в петли. К ногам подвела рычаги.
Дело было сделано. Подчиняясь импульсу работающего механизма маяка, тело пришло в движение. Сердца остальных несчастных бились в непостижимой, но совершенно определённой последовательности. Они гнали неизвестную вязкую субстанцию через прозрачные патрубки к венам. Всё двигалось, стучало, качалось.
Несколько ужасающе долгих мгновений ничего не происходило. Безжизненное тело механически выполняло монотонные действия, которые сообщались ему через сочленения другими частями целого. А потом это всё-таки случилось. Лера сделала всё правильно. Если не всё, то самое главное – наверняка.
Девушка стояла и с содроганием наблюдала за подвешенными тут и там телами, словно подчинёнными чудовищной и противоестественной пляске.
Влад открыл глаза и посмотрел на возлюбленную.