Солдатский крест

— Надо бы, – процедил тот и добавил, медленно поведя бинокль вправо: – Если мы на месте, то там речушка должна быть. Дальше мост через нее и деревянная сторожка, где бойцы отряда сопровождения золота провели последнюю ночь и бились насмерть. Полагаю, что у немцев там сейчас пост охраны. Несколько солдат, и все. Если тихо не получится, то их надо уничтожить.

— Я справа, по берегу? Павлов слева, в обход, по лесочку? – уточнил предполагаемый приказ Горелов.

— Действуйте, – ответил Окунев.

— А мне куда? – не удержался от вопроса Валентин.

— А ты оставайся тут и держи на прицеле дорогу. Если что-то пойдет не так, действуй на свое усмотрение. Место общего сбора, в случае чего, на предыдущем привале, – ответил командир и медленно двинулся вперед, по следам Павлова.

Молодой солдат сразу разместился удобнее. Положил под цевье винтовки вещмешок, казавшийся сейчас большим из-за упакованного в него полкового знамени. Осмотрел оружие, проверив его готовность к возможному бою. Ощупал подсумки с патронами, опасаясь повторения той ситуации, когда магазин винтовки невовремя оказался пустым, из-за чего, возможно, и погиб днем ранее Усов.

Время неумолимо двигалось вперед, а все еще ничего не происходило. Прошло уже более получаса, как товарищи Валентина ушли вперед. Чтобы не замерзнуть, он начал поочередно шевелить то руками, то ногами. Дышал на леденеющие пальцы горячим паром из легких.

Движение справа от себя он заметил еще примерно через пятнадцать минут. Пригнувшись к земле, в его сторону быстро двигались Окунев и Павлов. Они несли вдвоем, держась за веревочные лямки, патронный ящик.

— Получилось! – тихо и радостно произнес парень.

Бойцы положили свою ношу на землю и упали в бессилии рядом, стараясь как можно быстрее отдышаться после интенсивного передвижения по лесу.

— Тяжелый невероятно! – шепотом произнес Павлов.

— Так ведь золото имеет очень высокую плотность! – сказал Валентин, вспоминая школьный курс химии. – Такой ящик килограмм тридцать-сорок может тянуть.

— Не меньше сорока, – проговорил Окунев.

— Тогда как его через линию фронта да еще по немецким тылам переть? – раздраженно произнес Павлов.

— На санках лучше будет. А их по деревням поспрашивать придется, – подхватил разговор Валентин, неловко чувствуя себя более сообразительным, чем опытный боевой диверсант.

— Соображает! – подчеркнул Окунев и добавил: – Тут действительно сани или волокуши понадобятся. Иначе никак. Да еще и следы заметать придется. Снег предательски выдавать будет весь наш путь.

Валентин незаметно кивнул ему в знак согласия, вспомнив, как они с отцом на охоте определяли по следам направление движения зверя в лесу. По множеству еле заметных признаков в отпечатках лапы или копыта отмечали пол животного, примерный возраст и время прохождения по тому месту, где обнаруживали след.

Их беседу прервали два прогремевших один за другим взрыва вдалеке, в районе предполагаемого расположения сторожки, где должна была размещаться охрана моста через речку.

— Гранаты! Наши! – констатировал Павлов, резко поднявшийся с земли, чтобы выглянуть из укрытия.

— К бою! – прозвучал голос Окунева, после чего все, кто был возле него, схватились за оружие.

В это время впереди еще ничего видно не было. Но уже спустя секунды воздух прорезала автоматная очередь. Ее перебил хлопок винтовочного выстрела. Затем несколько раз ударил, судя по звуку, пистолет. Ему вторили попеременно автомат и карабины. Неожиданно загрохотал скорострельный немецкий пулемет, звук работы которого легко различался даже неопытными солдатами. Через секунду его прервал очередной взрыв гранаты. Снова резанула короткая автоматная очередь.

— Да что там такое? – нервно пробормотал Окунев.

И словно отвечая на его вопрос, кто-то громогласно прокричал со стороны сторожки, которую было едва заметно сквозь стволы растущих рядом с ней деревьев:

— Засада!

На дороге появилась высокая фигура плечистого Горелова. Он бежал пригнувшись, сильно хромая и, периодически поворачиваясь назад, отстреливался из автомата. Из-за деревьев попеременно стреляли по нему из пистолета и карабинов. Потом он упал, быстро поднялся, попытался снова огрызнуться огнем из автомата куда-то назад, но бросил его, так и не сделав выстрела. Повалившись на спину, он что-то достал из кармана, перевернулся на живот, опять вскочил и метнул в преследователей гранату. Затем Горелов снова упал. В положении лежа он быстро перезарядил автомат, заменив пустой магазин на полный. Затем сразу выпустил по цели несколько коротких очередей.

— Давай в обход! – крикнул Окунев Павлову, после чего тот перекатился с боку на бок, вскочил и бросился по тому же пути, по которому всего пять минут спустя они с командиром принесли вдвоем тяжелый патронный ящик.

Валентин взял на прицел промежуток между отстреливающимся Гореловым и деревьями, из-за которых вот-вот могли появиться гитлеровцы.

— Засада! – снова громко прокричал разгоряченный боем, лежащий на снегу диверсант.

— Неужели тот пленный донес, что в драном гражданском пальто удрал от нас? – раздраженно прохрипел Окунев. – Кажется, нас тут ждали! Значит, пасли они в этом месте наше золото! Встретили как надо! Подготовились!

Тем временем Горелов выпускал по врагу очередь за очередью. Несколько раз он пытался подняться, но снова и снова переключался на стрельбу, поливая кого-то огнем. Когда же он бросил автомат, в котором, вероятно, снова опустел магазин, возле него взметнулись фонтанчики из земли и снега, возникшие от ударов пуль, выпущенных в ответ по Горелову из немецкого автоматического оружия. Характерный для того треск раздался за деревьями. Боец дернулся и застыл на земле.

— Ну, нет! – злобно прохрипел Окунев, сжимая в руках готовый к бою автомат.

Он прицельно выстрелил короткой очередью в направлении появившихся из-за деревьев гитлеровцев. Один из них упал и застыл на месте. В это же мгновение Валентин заметил цель. Немецкий солдат бежал к лежащему на земле Горелову. Точный выстрел сбил его с ног. Следовавший за ним второй гитлеровец остановился на мгновение, присел на одно колено и начал судорожно рыскать глазами по окрестностям, отыскивая стрелка, сразившего его товарища. Валентин снова выстрелил, и немецкий солдат повалился на снег.