Страница 26 из 68
Дальнейшие события, продолжавшиеся до темноты, плохо укладывались в голове Валентина, все еще скованного в движениях и действиях от полученной контузии. Он равнодушно подчинялся немецким солдатам из расстрельной команды, которые потом гнали его и остальных пленников выполнять обязанности по захоронению тех, кого сами лишили жизни. Непослушными руками молодой красноармеец держал в руках лопату, которой с усилием кидал землю, когда принимал участие в рытье одной братской могилы для всех воинов, павших в бою в самой деревне и на подступах к ней.
Когда же в могилу более здоровые пленные солдаты укладывали тела расстрелянных бойцов, он не мог отвести глаза от обожженного тела танкиста, восхитившего его и остальных своим мужеством, презрением к врагу, к самой смерти. Вместе со всеми он стоял, сняв шапку, в траурном строю, около свежего широкого холма, словно у кургана, под слоем земли которого покоились несколько десятков храбрецов, принявших гибель в бою или во время расстрела гитлеровцами.
С равнодушным видом шел потом Валентин, повинуясь командам немецких солдат, двигаясь в направлении уцелевшего при штурме деревни колхозного амбара, где фашисты собирали всех военнопленных. Никак не реагировал на жесты и действия врага, на удары прикладами, которые они щедро раздавали всем угодившим к ним в лапы красноармейцам. Послушно лег на копну соломы, что была указана ему опекавшим его солдатом. И тихо заснул, видя перед глазами картину расстрела бойцов его стрелкового полка, судьба которых была определена врагом как непригодных к работе из-за полученных ранений, о чем говорили между собой остальные пленные.