Страница 17 из 68
Валентин выглянул из траншеи. На его глазах два полугусеничных бронетранспортера выползли из оврага и, набирая скорость, двигались по следам впереди идущего танка. Пулеметы на их броне поливали огнем траншеи с красноармейцами. Гитлеровцы обнаружили замаскированные позиции стрелковой роты и упорно стреляли по ним, не давая отвечать тем же. Отдельные отчаянные смельчаки попытались атаковать бронетехнику противника. Одна за другой полетели в немецкие машины гранаты, брошенные руками храбрых бойцов. Но спешка не принесла должного результата. Враг не остановился. Второй бронетранспортер съехал с дороги и направился вдоль линии земляных укреплений красноармейцев. Пулеметы на его лобовой броне и на корме строчили почти без остановки.
Валентин подгадал момент. Видя, что он сам пока не находится на линии огня противника, парень установил цевье винтовки на бруствер, прицелился и выстрелил по немецкому пулеметчику, голову и плечи которого отчетливо видел за бронированным щитком.
— Второго тоже сними! – крикнул ему командир взвода.
Молодой солдат перезарядил свое оружие и уже начал ловить в прицел второго стрелка, как увидел краем глаза идущего по траншее младшего лейтенанта. Тот, сжимая в руках две гранаты, пробирался вперед, поближе к ползущему неподалеку вражескому бронетранспортеру. Следом за командиром взвода двигался тот самый боец, который все время давал свои комментарии, когда они с Валентином были в разведке. Он тоже твердо сжимал пальцами гранаты, а его решительный, без капли страха взгляд говорил о намерениях храброго солдата.
Приняв действия товарищей за сигнал, молодой солдат прицелился, поймал в оптической прицел голову немецкого пулеметчика на броне и, затаив дыхание, плавно нажал на спусковой крючок. Еще не видя результата своей боевой работы, Валентин понял, что его пуля настигла врага. Стрельба бронетранспортера внезапно прекратилась, что было принято за ответный сигнал к атаке младшим лейтенантом и следовавшим за ним бойцом. Одна за другой гранаты, брошенные ими, полетели во вражескую боевую машину. Две из них угодили прямо внутрь стального корпуса, не прикрытого ничем сверху. Еще две залетели под днище машины. С короткими интервалами прогремели их разрывы. Валентин предвидел их и с чувством ликования резко спрятался за бруствер, машинально закрыв собой оптический прицел и затвор винтовки.
Еще через несколько секунд командир его взвода появился рядом. Где-то вдалеке начинали греметь взрывы. Услышав их, он приподнял голову и посмотрел в ту сторону. Потом нахмурился, провел взглядом вправо и влево и с досадой и отчаянием произнес:
— На второй батальон наваливаются. Немцы свою пехоту через лес пустили. Хотели к нам в тыл и во фланг зайти, да на позиции наших ребят напоролись. Сейчас там бой идет. Пытались прорваться и не смогли. Минометами бьют.
Валентин поднял голову, чтобы посмотреть на происходящее там, где гремят взрывы падающих мин и что смог увидеть его командир. Но тот резко ударил его по каске ладонью сверху, произнеся:
— Не высовывайся!
Его голос был прерван треском пулеметной стрельбы. Немецкие пули рвали землю с противоположной стороны траншей, заставляя пригнуть головы и не высовываться.
— Пристрелялись! – проворчал младший лейтенант.
— Товарищ командир, – обратился к нему внезапно появившийся боец, только что сопровождавший его с гранатами в руках, – танк с броневиком по дороге в глубь деревни ушли. Там сейчас воюют.
— Ничего! – оборвал его, крикнув в ответ, взводный, стараясь заглушить голосом грохот боя. – Их там встретят. Далеко не уйдут. Там еще сорокапятки стоят. Встретят как надо.
— Так вот! – кивнул куда-то в сторону оврага боец и присел, когда на него сверху посыпались куски земли от разрыва снаряда где-то рядом.
Взводный осторожно выглянул в указанном солдатом направлении. Валентин сделал то же самое. Их глазам предстала следующая картина. Противоположная сторона оврага, в сотнях метров от них, постепенно заполнялась вражескими танками. Некоторые из них не спеша двигались в колонне по дороге. Другие, в количестве четырех-пяти штук, что мельком успели заметить из траншеи Валентин и его командир, выстроились в линию и приближались к краю оврага.
— Сейчас бить начнут по нам. Засекли всю линию траншей, – зашипел младший лейтенант. – Те, что на дороге, прямо пойдут. Атакуют и возьмут проезд под свой контроль. Окружат деревню и перекроют все пути отхода. А эти, что перед нами, пушками и пулеметами прикрывать тех будут. Пехота, которая слева на второй батальон навалилась, минами себе путь проложит и к нам во фланг ударит. Жить нам не более десяти-пятнадцати минут осталось. А приказа на отход нет! И похоже, не будет!
Валентин, услышав слова своего командира, вздернул в отчаянии брови. Глаза его начали наполняться влагой. Умирать в восемнадцать лет ему никак не хотелось. В его короткой жизни сейчас шел его второй бой. Еще недавно он окончил школу-десятилетку. Это был первый выпуск сельского учебного заведения, недавно построенного взамен старой семилетки. Впереди открывалась перспектива длинной, интересной жизни. В планах были учеба в сельскохозяйственном институте и много еще чего. Были мечты. Но началась война. Деревенские мужчины со всей округи стали уходить на фронт. Дошла очередь до молодежи. И в первый набор из тех, кому уже исполнилось по восемнадцать лет, попал и он – вчерашний выпускник местной школы. И он шел в армию с огромным желанием послужить своей стране, с намерением бить врага, освободить страну от фашистов. Еще пару месяцев назад Валентин и представить себе не мог, что примет первый бой всего в трехстах километрах от столицы, что враг доберется и до этих рубежей, обильно полив кровью свой путь.
— Лейтенант, уводи своих людей на запасные позиции! – прокричал командир роты, внезапно появившийся из коридоров траншеи.
— Что, деревню оставляем? – повернулся к нему взводный. – А приказ был, товарищ старший лейтенант?
— Это мой тебе приказ! Под мою ответственность! – хлопнул его по плечу ротный. – Сам видишь, какими силами на нас немец наваливается. Минут через десять тут все с землей будет перемешано. Выставляй заслон и отходи!
Что ответил взводный ротному, Валентин не услышал. Разрывы снарядов заглушили его слова. Земля задрожала. Сверху посыпались куски земли и раскаленного металла.
— Быков, Сафронов, Иванов! – прокричал младший лейтенант. – Остаетесь с сержантом и прикрываете наш отход. Как людей отведу, вернусь к вам.