Команданте

Хейг выглядел так, будто только что вырвался из русского плена: небрит, с красным лицом, кафтан будто в спешке застёгнут не на те пуговицы.

Фрейзер принял его в кормовой каюте.

— Коммодор, — начал Хейг, едва закрылась дверь, — на Ситке совершено нападение на британское торговое судно!

Фрейзер указал на кресло.

— Ваш корабль цел?

— Цел, но дело не в этом!

— Команда?

— Никто не погиб, но…

— Груз?

Хейг замялся.

— Часть нашего груза…она была отнята силой.

— Какая часть?

— Рабочие.

Фрейзер молча ждал.

— Несколько русских, алеуты… женщины, дети. Я приобрёл их у тлинкитов совершенно законно.

— Документы?

— Какие документы могут быть у дикарей!

— Тогда что именно делало сделку законной?

Хейг побагровел.

— Я заплатил.

— Понятно. А русские отказались признать вашу покупку?

— Они навели на меня береговые орудия! Их шлюп перекрыл выход из бухты. Этот сумасшедший граф явился на мой бриг, устроил допрос, а после потребовал освободить людей без всякого возмещения.

— Вы потребовали выкуп?

Капитан назвал сумму.

Фрейзер чуть приподнял бровь.

— За людей, похищенных тлинкитами на русской территории?

— Но я понёс расходы!

— Уверен, русские высоко оценили вашу деловую хватку.

Хейг не уловил насмешки.

— Я заявил, что британский капитан не терпит угроз. Тогда батарея дала выстрел, а шлюп приготовился открыть огонь. Более того, этот негодяй Толстой, совершеннейший дикарь, по какому-то нелепому недоразумению носящий титул графа, наставил на меня пистолет! Мне пришлось уступить, чтобы не подвергать опасности команду.

— Разумное решение. Кто, вы говорите, у них командовал?

— Граф Толстой, сэр.

Фрейзер перестал вертеть в пальцах перо.

— Имя полностью!

— Фёдор Иванович Толстой. Совсем молодой еще наглец, а ведёт себя там как генерал-губернатор!

На мгновение каюта исчезла. В памяти всплыло зелёное сукно клуба «Уайтс». Раздался выстрел — и карта оказалась разрезана надвое. Русский нахально расплылся в улыбке и пообещал в следующий раз перебить мачту.

Потом — пролив Дрейка. Треск дерева, крики на палубе, фок-мачта «Кастора», уходящая в пену.

Фрейзер положил перо.

— Рассказывайте подробнее. С самого вашего прихода на Ситку.

Хейг увидел во Фрейзере сообщника и заговорил охотнее. Теперь он начал описывать не собственные убытки, а русское поселение.

Выяснилось, что Толстой отвечал за батареи, промышленные исполняли его команды, а алеуты ходили за ним вооружёнными. Баранов был ранен и почти не покидал галеру. «Нева» по приказу графа заперла выход из бухты. Берег процветал — на нем росли дома, склады и укрепления.

— Толстой остался на Ситке? — спросил Фрейзер.

— Когда я уходил, русские корабли готовились к отплытию, а граф и не думал собираться, напротив — строился и набирал людей. Судя по всему, он намерен там править.

Фрейзер снова вспомнил рассказы Янга. Вчера он не придал им должного значения и видел в них лишь свару двух чужеземцев за влияние при дворе островного короля. Теперь же жалобы Янга и Хейга сошлись в одну картину.

Похоже, всё это время граф потихоньку собирал вокруг себя целую тихоокеанскую империю. На Гавайях — продовольствие и сандал, в Кантоне — серебро и товары, а на Ситке — меха и удобная опора на североамериканском побережье. Русская экспедиция уйдёт, а Толстой останется. И тогда у него будут укрепления, люди, связи с местными королями и путь от русских колоний прямиком к Китаю.

И всё это — во время британского крейсерства, которое должно было не допустить такого развития событий.

— Почему вы пошли сюда, а не в Кантон? — спросил Фрейзер.

— Хотел найти британский военный корабль. После случившегося на Ситке…

— Понятно.

Хейг явно принял это за сочувствие.

— Я рассчитываю, сэр, что вы восстановите честь Королевского флота и нашего флага!

Фрейзер поднял на него тяжёлый взгляд.

— Честь флага не пострадала, капитан. Вы попытались продать русским их же соотечественников и уступили, увидев пушку.

Хейг вскочил.

— Сэр!

— Сядьте.

Голос коммодора не стал громче, но капитан подчинился.

Фрейзер вызвал Филлипса.

Старший лейтенант вошёл с папкой судовых ведомостей под мышкой.

— Сэр?

— Поднять карты северной части океана. Пополнить воду и провизию. Готовить эскадру к переходу на Ситку.

Филлипс не двинулся с места.

— Немедленно, сэр?

— Как только корабли будут готовы.

— На Ситке зима.

— Мне известно.

— При всём уважении, сэр… Северные штормы уже начались. Карты побережья ненадёжны, безопасных стоянок почти нет. «Кастор» только закончил ремонт рангоута, а у Короны в северной части Тихого океана ни одной своей гавани. В тех водах потерянная мачта может стоить целого фрегата!

Фрейзер поднялся и подошёл к карте.

— Дойти мы можем?

— Можем, сэр.

— Тогда готовьте корабли.

— Дойти мы можем, — повторил Филлипс. — Но не поручусь, что дойдёт вся эскадра.

Хейг попытался вмешаться:

— Коммодор, русские не ожидают нападения! Если выступить сейчас…

Фрейзер порывисто обернулся.

— Ваш опыт морской войны, капитан, ограничивается торговлей пленниками и позорным бегством под предупредительным огнём. Приберегите советы для купцов Сити.

Хейг замолчал.

Филлипс развернул карту северных широт.

— Даже если доберёмся, сэр, атаковать укреплённую бухту придётся при коротком дне, туманах и постоянном ветре. Повреждённый корабль отводить будет некуда. Мы рискуем потерять фрегат или шлюп, не выстрелив по русским ни разу.

Фрейзер смотрел на цепь островов, уходящую к северу и погрузился в раздумья. Толстой был там. Почти без кораблей, с недостроенным поселением и горсткой людей. Сейчас его можно было просто раздавить.

Но погубить эскадру ради одного человека и подарить русским победу без боя… Долгий ремонт в Вальпараисо из-за сломанной мачты он уже выдержал. Второй раз остаться без такелажа, да ещё в северной части Тихого океана, где у Короны не было ни одной опорной точки… Нет. Игра не стоила свеч.

— Большие корабли останутся здесь, — решил Фрейзер. — До окончания зимних штормов.

Филлипс кивнул.