Страница 55 из 60
— Донесения? – изумился юный командир партизанского отряда. – Кому и куда? Нас тут вместе с вами всего десять душ набирается. Ты мне лучше скажи, почему про пулемет и винтовки, что у вас были, раньше не сказал?
— Это не мое. Да я и не знал про них, – начал оправдываться тот, пожимая плечами. – Их ребята нашли, а потом спрятали. Они в отряд к тебе первыми собрались. А меня за компанию взяли, так как я шустрый и тебя хорошо знаю.
— А про отряд как узнали? – спросил его Алексей.
— Так про тебя во всех деревнях теперь говорят, – засмеялся Савелий. – Мамка очень удивилась. А потом с болот один партизан приходил и рассказал, что кто-то местных полицаев разгромил. А еще одна баба, которую ты в городе в прошлом году спас с детьми, всем начала говорить о тебе. Поведала, как ты ее в отряд посылал и документы погибших красноармейцев туда передал.
— Ну, не баба тебе, а – женщина, – перебил Алексей, удивляясь тому, как быстро разносятся слухи по деревням и селам.
Он повернулся к Савелию и спросил его:
— А про это место у брода как узнали?
Мальчик заулыбался в ответ и произнес:
— Сложно не понять, что единственная прямая дорога в райцентр под твоим надзором сейчас находится.
Алексей подошел к остальным ребятам, которые сегодня утром пришли к нему в отряд в надежде стать партизанами, и внимательно посмотрел на них. О таком он и сам долго мечтал и очень надеялся на воплощение в жизнь своих желаний. И все его планы, мечты и задумки разбились несколько дней назад об его собственную оплошность, ценой которой могли стать результативные действия полицаев Хряка против тех, кто создал базу где-то на островах в глубине местных болот.
— Ладно. Оставайтесь, коли пришли, – посмотрел он на ребят и добавил: – Только помните, что у нас железная дисциплина и обязательно подчинение приказам.
Лица всех троих разом напряглись от сказанного командиром партизанского отряда, но одновременно с этим в глазах мальчишек блеснул огонек радости, щеки порозовели. Алексей заметил его и сам невольно ощутил себя дарителем мечты этим ребятам, на месте которых недавно оказался сам.
— А я у тебя писарем буду и начальником штаба, – под смех присутствующих и всех тех, кто услышал его слова, произнес Савелий.
Он отбежал в сторону, поднял с земли школьный портфель, подаренный Алексеем и принадлежавший раньше ему самому, извлек из него тетрадку, раскрыл ее и показал тому свои записи на одной из страниц.
— Вот. Ты, Соколов Алексей – командир партизанского отряда. Петр – твой заместитель. Фамилию его я потом запишу. А я, Белов Савелий – начальник штаба.
Глаза молодого человека с нескрываемым удивлением скользнули по списку на бумаге. Савелий, шустрый парень, успел своим ученическим почерком занести в него всех, кто негласно был зачислен, без каких-либо записей, в ряды партизанского формирования. Фамилии он указал не все и оформил записи так, как сам посчитал нужным. Но проделал все тщательно, с любовью и крайне ответственно для своего возраста.
— Порви, а лучше – сожги, – произнес Алексей, обращаясь к мальчику. – Вдруг эта бумага в руки полиции попадет. От того только хуже станет.
Тот в ответ стиснул от досады зубы, но молча согласился с командиром и отошел в сторону, чтобы выполнить его приказ.
— Получается, у нас сейчас три ручных пулемета, автомат, два десятка гранат, восемнадцать винтовок и карабинов, а еще пистолеты, – произнес Петр, обращаясь к Алексею, когда тот спустился в свежевырытую, довольно длинную и петляющую траншею, чтобы лично проверить ее по всему направлению.
— Но патронов, как я думаю, всего на один бой, – с грустью произнес, осматривая ниши в земляных стенках и стрелковые ячейки с маскировкой из веток поверх выброшенного наверх грунта.
Он отвлекся от разговора с Петром, когда увидел бегущего через поле на другой стороне брода Гаврилу. Тот был отправлен им в разведку сразу после возвращения группы с диверсии на продуктовых складах в райцентре.
— Беда, командир! – задыхаясь от быстрого бега, проговорил молодой человек. – Полицаи в нашу сторону едут. Много подвод. Людей не меньше сотни, я думаю. Все с оружием. Пулемет у них видел. А еще почти все в форме странной, по типу немецкой. Наши такую не носят. У нас все в гражданке ходят и с повязками на рукавах. Пришлые какие-то, получается. О них Дмитрий с Митрофаном сказывали. Через четверть часа, думаю, у брода окажутся.
— Эх, началось, – стиснул зубы Алексей и посмотрел на Петра.
— Да, времени мало осталось, – ответил тот. – Надо людей расставлять.
Они оба выбрались из траншеи и направились вдоль нее, быстро отдавая приказания на расстановку своих подчиненных по стрелковым ячейкам.
— Надо обязательно прикрыть то место, где ты Хряка встретил, – произнес Петр, обращаясь к Алексею. – Среди полицаев наверняка есть местные, кто про брод в том месте знает и может показать его остальным. Полагаю, там точно надо кому-то быть.
— Вот ты туда и пойдешь! – ответил юный командир партизан. – Опыт у тебя есть. Один справишься. Берег с твоей стороны весь в растительности. Меняй чаще позицию, и все у тебя получится. Бери мой автомат, патроны к нему и действуй.
Петр очень удивился, что его товарищ именно ему поручил столь ответственное дело, но не стал возражать, прекрасно понимая, что мало кому Алексей мог сейчас доверить один из самых важных участков обороны. Михаил, Гаврила и Семен были родными братьями, а Дмитрий и Митрофан – их родственниками, а потому разлучать их было бы не очень хорошо для предстоящего дела. Прибывшие час назад в отряд деревенские ребята являлись уж совсем юнцами, а потому даже при всех их стремлениях не подвести и отличиться в бою отправить их на опасное задание Алексей не мог. К тому же Савелия ему пришлось опекать лично как сына своей тетки. Да и отправить назад, в деревню, он его не хотел. Мальчик все равно бы сбежал, вернулся бы назад или блуждал где-нибудь неподалеку, скрываясь в лесу и подвергая себя лишней опасности.
Как только Петр ушел, Алексей обратился к Савелию:
— Оставайся при мне, Савка, и никуда не уходи. Будешь подавать мне патроны, когда скажу. А главное, помни, что у нас железная дисциплина и беспрекословное выполнение всех команд. Если я прикажу бежать назад, в тыл, в деревню к матери, то ты побежишь и не будешь геройствовать.
Савелий с недоверием посмотрел на него.
— Повторяю, – впился в него взглядом Алексей, – прикажу покинуть поле боя – ты должен будешь это сделать.