Страница 56 из 60
Чтобы не травмировать парня слишком резкими фразами, он пояснил тому, меняя тон на более мягкий:
— Если тут будет все плохо, если я сам погибну, то обязательно надо будет кому-то добраться до партизан на болотах и рассказать им все, как тут было, как мы воевали. Пусть они там у себя знают, что я, Алексей Соколов, и мои бойцы сделали все, чтобы они смогли заранее подготовиться к предстоящим сражениям или покинули свое расположение, сменили место лагеря, ушли куда-нибудь.
— Я сделаю все, как ты скажешь, командир! – ответил Савелий, глаза которого в этот момент стали влажными.
— И вы ребята, поступите так же, – посмотрел Алексей на тех юнцов, кто сегодня пришел к нему в отряд и принес с собой оружие и боеприпасы.
Те закивали в знак понимания поставленной перед ними задачи.
— А теперь главное, – добавил он, обращаясь к ним, – вы все будете в одной траншее со мной. Остальные по ту сторону дороги. У них там два пулемета, у нас – один. Я веду огонь из него. Савка помогает мне, подает диски, как скажу. А вы стреляете прицельно из винтовок. Но все делаете только по моей команде и не высовываетесь. Чуть что, сразу голову вниз за бруствер.
Он присел и нагнулся, демонстрируя как надо себя вести в траншее в случае какой-либо опасности. Потом продолжил:
— Сектор для стрельбы одного из вас: от крайней у дороги березы до кустарника на берегу. Сектор у второго лежит дальше и до начала леса. Все поняли?
Ребята закивали, в их глазах все еще сверкала радость, но они уже испытывали чувство страха перед боем и чувство ответственности за выполнение приказа командира партизанского отряда.
— Едут! – сдавленным голосом прокричал Михаил, указывая Алексею на дорогу, где в это время появилась первая подвода с сидящими на ней полицаями в невиданной в этих краях форме одежды изменников и предателей Родины.
— К бою! – в том же тембре голоса скомандовал юный командир партизан и выглянул из траншеи, чтобы лично посмотреть на приближающихся к ним врагов.
Получив совсем небольшой боевой опыт, Алексей все равно сразу смог оценить обстановку перед собой. Он машинально прикинул для себя свой сектор стрельбы из пулемета. Подвод с полицаями он видел впереди уже как минимум пять и прекрасно понимал, что это далеко не все. Остальные следуют позади первых, немного отставая, и еще не выехали из леса, располагавшегося дальше, там, куда уходила дорога, ведущая в райцентр. Потом он повернулся в сторону Михаила. Их взгляды встретились. Его боец тоже в это время приготовился к бою и уже прижимал к плечу приклад трофейного ручного пулемета, который сегодня утром к ним в отряд принесли деревенские ребята вместе с Савелием. В глазах своего подчиненного, в выражении его лица Алексей словно увидел самого себя. Тот выглядел таким же сосредоточенным, серьезным и немного напуганным.
Бой впереди предстоял непростой. Численный перевес был на стороне врага, который к тому же казался хорошо организованным, прекрасно обученным и подготовленным. Оценивая его, юный командир партизан вдавил в плечо приклад пулемета, прильнул к прицелу и оттянул на себя до щелчка рукоятку затвора. Он ждал приближения врага к отметке в виде старого пожухлого камыша, при достижении которой считал нужным открыть огонь. Сердце в его груди начало неистово колотиться, дыхание участилось, кровь закипала в жилах, ладони и лоб покрыла испарина. Алексей понимал, что бой предстоит тяжелый, но отступать все равно не собирался. В нем снова начал бороться кто-то чуждый ему, часто призывавший его к личному спасению, к уходу от риска, к бегству. Но он сам уже привычно подавил его в себе, выбрав другой путь, куда более опасный и сложный. А теперь еще и смертельный, полный пролитой крови, но служивший высокой цели, ценой которой могла стать его собственная жизнь, отданная защите Родины.
— Огонь! – выкрикнул он, когда первая подвода с полицаями на ней достигла отметки возле старого камыша.
Он надавил пальцем на спусковой крючок пулемета. Тот огрызнулся огнем. В воздухе сразу же почувствовался запах горелого пороха. Дымка потянулась впереди, за бруствером наскоро вырытой траншеи на позициях партизан. Алексей еще и еще раз надавил на спуск, отправляя во врага очередь за очередью. И каждый раз он менял точку прицеливания, стараясь бить туда, где в это время образовывалось скопление полицаев или кто-то из них начинал представлять серьезную опасность, когда целился из карабина в ответ.
В это же время Михаил по другую сторону дороги и кто-то из его братьев интенсивно поливали противника огнем, выкашивая его на поле и на дороге перед съездом к реке, к броду через нее. Слышался непрерывный грохот. Ливень пуль обрушивался на врага. В щепки разметало одну за другой четыре первые подводы, смело с них полицаев и убило лошадей.
— Диск! Диск мне! Бегом! – заорал оглушенный грохотом стрельбы Алексей и повернулся к Савелию.
Напуганный мальчик вжался от страха в стенку траншеи, с силой сжал ладонями уши и смотрел на кричавшего на него родственника широко открытыми глазами, наполненными диким ужасом. Его же старшие друзья в это время прицельно стреляли по врагу и уже не раз перезарядили свои винтовки.
Алексей, увидев реакцию Савелия и оценив состояние мальчика, сразу все понял. Он молча вынул из ниши в траншее диск для пулемета, наполненный патронами, и занялся перезарядкой оружия. В стороне от него, через дорогу, на соседних позициях то же самое начали проделывать Михаил и кто-то из его родственников. Из-за этого на какое-то время над полем боя установилась тишина, прерываемая громкими воплями раненых полицаев и выкриками команд их командиров.