Акционер

— Да, — кивнул капитан, ничего не понимая. — Оставил пробел в судовом журнале.

— Отлично. Запишите его как остров Резанова!

Подошедший в этот момент старший лейтенант Ратманов всё услышал и тут же до ушей оскалился:

— Простите, граф. Это тот самый остров, который… остров «Жулик»?

— Да, именно он, — невозмутимо ответил я, выпуская дым.

Офицеры вокруг грохнули со смеху. Ратманов, согнувшись пополам, смеялся громче всех. Крузенштерн, прилагая невероятные усилия, чтобы не заржать вместе с остальными, приказал принести журнал и торжественно, при всех, вписал в него: «остров Резанова».

На следующее утро Тихий океан преподнес команде «Надежды» сюрприз, который мгновенно заставил забыть обо всех тяготах пути. Едва рассвело, шлюп оказался в плотном, бурлящем кольце: в прозрачной бирюзовой воде вокруг наших бортов плескались сотни абсолютно обнаженных туземок.

Девицы явно не страдали ложной скромностью. Их лоснящиеся от кокосового масла тела сверкали на солнце, а сами они весьма откровенно, жестами и призывными криками, демонстрировали экипажу, чего именно хотят от белых моряков.

На палубе творилось настоящее столпотворение. Матросы, полгода не видевшие ничего, кроме волн, пингвинов и небритых рож сотоварищей, свешивались с бортов, не веря собственным глазам.

— Братцы, да что ж это деется! — истошно ахнул боцман на баке. — У нас-то в деревне, все девки — фифы такие, и не подходи к ним, сразу коромыслом огроют. А тут вишь, сами кидаются, цыцками трясут!

Офицеры, и даже ученые, тоже проявляли к происходящему самый неподдельный интерес. Неискушенный юнга Мориц Коцебу, красный как вареный рак, буквально прилип к фальшборту, пытаясь хоть что-то рассмотреть в лазурной воде.

— У них что, мужей нет? Чего это они нас так осадили? — изумленно вымолвил он.

— Мужья есть, Мориц, именно они их сюда и послали, — цинично ухмыляясь, просветил юношу старший лейтенант Ратманов. — Просто на нашем корабле есть то, чего днем с огнем не сыщешь на их паршивом островке. Железо!

Наши нижние чины от открывшегося зрелища просто охренели. Самые смелые из парней гурьбой облепили Ромберга и Ратманова, заглядывая им в глаза с немой мольбой.

— Ваше благородие, господин лейтенант! — наконец, не выдержал рулевой. — Смилуйтесь, походатайствуйте перед капитаном! Пустили бы девок-то на бак? Полгода баб не видели, мочи нет, в глазах уже рябит! Мы тихонько, устав нарушать не станем!

Ромберг, и сам с трудом отрывавший взгляд от барахтавшихся за бортом прелестей, решительно зашагал к шканцам, где застыл Крузенштерн.

— Иван Федорович, может, дадите команду пустить их на борт?

— Исключено, — сухо отрезал капитан. — На борт никого не пускать. Если полезут сами — палить из пушки!

— Помилуйте, люди же с ума сойдут! — поддержал лейтенанта Ратманов.

— Решительно не могу! — отрезал Крузенштерн.

Из толпы разочарованных офицеров протиснулся наш ученый-астроном Иоганн Горнер. Деликатно кашлянув в кулак, он поправил очки и с самым невинным видом обратился к командиру:

— Господин капитан, ввиду чрезвычайной важности нашей миссии, позвольте допустить на борт хотя бы нескольких девиц. Исключительно для, гм… детального изучения антропометрических особенностей жителей Маркизских островов. Науке необходимы точные замеры, пропорции, так сказать, коренного населения…

— И у вас туда же, сударь? — Крузенштерн мрачно посмотрел на астронома. — Антропометрию свою будете изучать на берегу. И желательно, когда туземки будут в одежде. Повторяю для всех: отказать.

— Но позвольте, Иван Федорович! — всплеснул руками Горнер, — Неужели вы не желаете способствовать прогрессу науки⁈ Это же варварство!

И вот тут Крузенштерн резко развернулся и выразительно кивнул головой в сторону каюты, за дверями которой благополучно почивал наш новоявленный «лучший друг».

— Если об этом узнает Резанов, он непременно использует это против меня, — нервно процедил капитан.

— Но вы же вчера помирились! Он вас в губы целовал! — напомнил Ратманов.

— Макар Иванович, я попрошу! Вы же знаете, как ветрен, истеричен и злопамятен этот человек! — Крузенштерн дернул щекой. — Сегодня он целует, а завтра кусает. Уверен, вскоре мы опять поссоримся из-за какой-нибудь чепухи. И тогда Николай Петрович первым же курьером отправит в Петербург донос, что Крузенштерн устроил на вверенном ему шлюпе не исследовательскую экспедицию, а плавучий бордель с голыми дикарками! Мне, знаете ли, не нужны в Адмиралтействе лавры сутенера! Разговор окончен! Команде стоять по местам! И приготовьте холостой выстрел по правому борту!

Моряки окончательно приуныли. Туземные девицы, уже не один час болтавшиеся в воде, смекнув, что клиенты медлят и, вероятно, вообще соскакивают, принялись издавать жалобные крики, способные растрогать даже камень.

Но Крузенштерн упрямо отвернулся от борта. Он поправил жесткий воротник мундира, взял свою походную подзорную трубу и принципиально уставился на берег.

— Прекратите смотреть на меня, господа. Я жду прибытия короля, — сухо пояснил капитан.

А между тем и я вдруг ощутил, как граф Федор Толстой-младший требовательно и безапелляционно заявил о своих законных интересах. Шутка ли — последний раз бедняге довелось отвести душу почти полгода назад, на Тенерифе! А с тех пор у нас сплошные льды, цинга, шторма, да дипломатические скандалы. «Слышь, чувак, — возмущался Федя-младший, — тебе 21 год, ты, сука, полон сил и здоровья. Какого хрена? Счастье так близко, вон оно, за бортом!» И надо сказать, я был с ним абсолютно, категорически солидарен.

Сказано-сделано. Пока вся команда, пуская слюни за борт, сгрудилась у планширя на баке и у шкафутов, я тихонько отошел на корму, высматривая подходящий объект для нашей спецоперации. Ждать долго не пришлось. Почти у самого борта, лениво подгребая руками, плавала парочка отличных молодых туземок с цветами в волосах. Тихонько присвистнув, я перегнулся через фальшборт и выразительно поманил их пальцем. Девки сообразили мгновенно: согласно закивали, сверкнули белозубыми улыбками и припустили к корме.

Пулей метнувшись вниз, я заскочил в свою каюту и приоткрыл тяжелую деревянную крышку пушечного люка. До воды отсюда было рукой подать.

Две шоколадные русалки, хихикая, уже ждали под портом. Ухватившись за выступы медной обшивки, они ловко подтянулись, и я, хватая их за скользкие, лоснящиеся от кокосового масла руки, по очереди втянул обеих внутрь.