Акционер

Миссис Фокс — Элизабет, как она сразу представилась — оказалась весьма недурной, сочной дамой лет тридцати с небольшим. Тёмные волосы, живые чёрные глаза и фигура, которую даже строгий корсет не мог полностью скрыть. Она подала мне горячий чай и превосходный французский бренди, после чего присела напротив на изящную кушетку, с нескрываемым любопытством разглядывая меня.

— Мой муж вечно занят своими якорями и канатами, — вздохнула она, изящно поправляя выбившуюся прядь. — В Портсмуте бывает так невыносимо скучно… А о вас, граф, уже ходят самые невероятные слухи. Говорят, вы только что вернулись из Лондона… и привезли от самого принца Уэльского какой-то важный вексель?

Я улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок и пригубил бренди.

— Слухи, как всегда, преувеличивают, Элизабет. Но в этот раз они почти правы. Я действительно имел честь оказать Его Высочеству… небольшую услугу.

Её глаза вспыхнули неподдельным интересом. Она чуть подалась вперёд, и корсет соблазнительно натянулся.

— Услугу? — переспросила она почти шёпотом. — Какую же? Вы ведь только что приехали из Плимута… Неужели вы спасли принца от французских шпионов? Или… — она лукаво прищурилась, — помогли ему выиграть крупную партию в карты?

Усмехнувшись, я отставил бокал.

— Скажем так… я помог ему решить один очень деликатный финансовый вопрос. Взамен Его Высочество был настолько любезен, что подписал мне охранную грамоту для всей нашей экспедиции и… небольшую награду. Теперь любой британский корабль в океане обязан оказывать нам содействие. Без досмотров и задержек.

Миссис Фокс восторженно ахнула и прижала ладонь к груди.

— Боже мой… Вы — настоящий герой! Принц Уэльский сам подписал вам грамоту? Это же… это же невероятно! Муж говорил, что вы просто коммерсант, а вы, оказывается, человек, приближённый к самому двору!

Она встала и подошла ближе, якобы чтобы подлить мне бренди. Но её движения были уже совсем не хозяйскими.

— Расскажите подробнее, граф… — прошептала она, наклоняясь так, что я почувствовал тепло её кожи. — Как это было? Принц действительно такой… капризный, как о нём говорят? И вы… вы действительно сумели ему угодить?

Мои пальцы легко коснулись её запястья.

— Скажем так, Элизабет, я кому угодно могу… угодить. А принц — ну, он просто человек. С очень большими долгами и очень большим самолюбием. Я помог ему сохранить лицо. Взамен он помог мне. Всё очень просто.

Она не отняла руку, напротив — чуть повернула ладонь, чтобы мои пальцы легли на её кожу плотнее.

— Вы такой… опасный, — выдохнула она, глядя мне в глаза. — У вас такие связи в высшем обществе — уму невообразимо! Приезжаете сюда с королевским векселем в кармане, с репутацией человека, который обыграл пол-Лондона… А мой муж сейчас бегает по всему Портсмуту и собирает деньги, чтобы заплатить вам. И всё это — из-за вас.

Я улыбнулся и медленно провёл пальцем по её запястью вверх, к локтю.

— Не из-за меня, Элизабет. Из-за того, что я умею видеть возможности там, где другие видят только риск. А вы… вы тоже умеете видеть возможности?

Она прерывисто вздохнула, бросила быстрый взгляд на закрытую дверь и вдруг шагнула ещё ближе, почти прижавшись ко мне.

— Муж уже многие годы мною пренебрегает! — прошептала она, и её голос дрогнул.– Постоянно разьезжает по своим гадким торговым делам. Он будет отсутствовать минимум два часа… А я… я уже очень давно не видела в этом скучном городе никого, кто мог бы рассказать мне настоящую историю о принце, о Лондоне… и о том, как выглядит настоящий русский граф без сюртука.

Я наклонился и тихо, почти в губы, произнёс:

— Тогда, дорогая Элизабет, позвольте мне показать вам… как мы, русские, умеем благодарить за гостеприимство.

Не ответив, она просто потянулась и поцеловала меня — горячо, жадно, с той самой смесью провинциальной скуки и внезапной страсти, которую я уже успел хорошо изучить.

Дальше слова стали уже совсем не нужны.

Спустя три часа, едва успев привести себя в порядок, мы услышали грохот входной двери. Фокс буквально ворвался в дом, тяжело дыша и утирая со лба градом катящийся пот.

— Граф! — выдохнул коммерсант, сияя как начищенный медный таз. — Я сделал это! Синдикат собран!

Рухнув в кресло напротив, англичанин принялся лихорадочно выкладывать на стол пачки ценных бумаг.

— Поверите ли, я поднял на уши весь Портсмут! — с нескрываемой гордостью заявил он, шлепнув ладонью по документам. — Заложил свою собственную контору в банк «Барклайс» и вытряс из местных ростовщиков абсолютно все облигации Ост-Индской компании, какие только были в городе!

Оценив коммерческий подвиг партнера, уважительно кивнул. Ричард передал мне накладные на оплаченный товар и пухлую пачку ценных бумаг на оговоренные шесть с лишним тысяч фунтов стерлингов.

— Простите великодушно, что заставил вас ждать! — извинялся Фокс, провожая меня до дверей. — Элизабет, надеюсь, ты не заставила нашего гостя скучать?

— О. не беспокойтесь, мы очень мило… поболтали! — чопорно ответил я, берясь за ручку тяжелого саквояжа. Мадам Фокс едва заметно улыбнулась, стрельнув в мою сторону взглядом.

Выйдя из конторы Фокса, я во главе вереницы тяжело груженных фургонов сразу направился к причалу. Подойдя к нашей стоянке, удовлетворенно отметил, что шлюп уже был полностью отконопачен. Теперь матросы, не зная о моей лондонской сделке, деловито собирались грузить старое полосовое железо обратно в трюм.

Взлетев по деревянному трапу на борт, властно и громко скомандовал:

— Отставить погрузку! Распоряжаюсь отдать всё это железо мистеру Фоксу!

Ратманов, увидев подобное наглое самоуправство, мгновенно вспылил.

— Да вы в своем уме, граф⁈ — заорал старший лейтенант. — Это железо служило балластом! Теперь у корабля начнутся критические проблемы с остойчивостью!

— Успокойтесь, лейтенант. Балласт будет, но куда более полезный.

— Не сметь распоряжаться грузом без капитана!

Вдоволь накричавшись, Ратманов со процедил:

— Вас, кстати, немедленно хочет видеть капитан Крузенштерн. Сдается мне, ваше плавание на этом окончено.

Спустившись вниз, без стука распахнул дверь капитанской каюты. Иван Федорович встретил меня стоя. Вид у командира был на редкость суровый и торжествующий.

— Присаживайтесь, сударь, — процедил он сквозь зубы. — В Плимуте нас, наконец, догнала министерская почта. И среди прочего — весьма занимательное письмецо из Академии художеств.