Акционер

При этом никакого сочувствия к испанцам я не испытывал. Наоборот. Сами виноваты, терпилы. «Кто успел, тот и съел», — главное правило выживания. Британцы поняли это первыми и теперь доили половину земного шара. Главное, как бы нам самим казаться в другой половине! Если наша Российско-Американская компания (и я как совладелец) действительно хотим закрепиться на Аляске и приносить реальный кэш, нам придется уух как крутиться!

И, самое первое — навсегда отбросить дворянские сантименты. Стать такими же безжалостными акулами, как этот Армстронг. Иначе нас просто сожрут, а кости выплюнут в Тихий океан.

Пока я молча философствовал в уме, к нашему сугубо мужскому обществу на террасе присоединилась супруга хозяина, Изабелла Армстронг. Хозяйка виллы оказалась молодой, невероятно эффектной испанкой, чье потрясающе смелое декольте заставило флотских офицеров разом поперхнуться вином. Да и вела она себя для чопорного девятнадцатого века вызывающе раскованно.

Ну что, все понятно: перед нами «трофи-вайф», дорогая игрушка, купленная богатым престарелым «папиком» в основном для статуса и теперь изнывающая в золотой клетке. Окинув мужа откровенно скучающим взглядом, знойная хозяйка вдруг бегло стрельнула черными, как маслины, глазами в мою сторону. Молодой, пышущий звериным здоровьем граф явно выделялся на фоне зажатых моряков.

Ну что же, почему бы и не да? Вы привлекательны, я чертовски привлекателен!

— Скажите, граф, — Изабелла плавно опустилась в кресло напротив, обмахиваясь веером. — Неужели в вашей России по улицам ходят медведи, а снег лежит круглый год? Должно быть, это ужасно утомляет.

— Слухи о наших медведях сильно преувеличены, прекрасная донна, — чуть склонив голову, я включил всё свое обаяние. — А что касается холода… Поверьте, горячих сердец в Петербурге ничуть не меньше, чем в Мадриде. Хотя, уверен, окажись вы в Петербурге — все они были бы у ваших ног!

Мадам Армстронг едва заметно улыбнулась. Можно было бы развивать тему и дальше, двигая ее в понятном направлении, но тут в нашу беседу вклинился громкий, пьяный рык.

Несколько краснолицых, грубых господ в дорогих, но уже залитых вином камзолах орали друг на друга, хохотали и стучали кулаками по столу так, что подпрыгивали бокалы. Говорили они по-английски, но с таким акцентом и матерком, что даже в портовой таверне Плимута было бы не особо прилично. Сплошные факи да годдамы.

Наклонившись к Изабелле, я тихо спросил:

— Кто все эти люди? Они ревут хуже медведей в брачный период.

Испанка рассмеялась, прикрывшись веером.

— Это каперы, граф. Друзья и деловые партнёры моего мужа. Самые настоящие джентльмены удачи. Муж даёт им провизию и воду, они делятся добычей.

Каперы. Ничего себе! Я присмотрелся к господам внимательнее. Каперы действительно веселились от души: один, здоровенный рыжий детина с шрамом через всю щёку, хвастался, как они только что взяли голландский бриг и вытрясли из него триста бочек бренди. Другой, лысый и толстый, ржал и показывал золотые зубы, рассказывая, как французский фрегат едва не пустил их на дно у Мадейры.

Интересные господа. Надо бы с ними поболтать!

Ярослав внутри меня брезгливо скривился: «Сборище пиратского отребья. Ты серьезно собираешься с ними разговаривать?» Молодой Федька оскалился: «А почему нет? Они в каком-то смысле коллеги. Только работают грубо. А я — красиво».

Допив вино и галантно извинившись перед дамой, поставил бокал и, не спрашивая разрешения, подошёл к их столу.

— Господа каперы, — громко и нагло начал я, — а позвольте спросить у настоящих морских волков… Почему вы, грозные британские джентльмены удачи, до сих пор не прогоните того наглого французского лягушатника, который шарится у ваших берегов?

— Да на кой-черт он нам сдался? С французом воевать — это, знаете ли, риск получить полновесное ядро в борт! — цинично хохотнул жирный стервятник, утирая пот со лба. — Зачем лезть под пушки, когда в море полно беззащитных торговых судов?Меньше риска — больше звонкой монеты!

Мысленно поаплодировав такой кристально чистой беспринципности, оставалось лишь признать правоту англичанина. Никакой рыцарской дури, голая маржа. Очередной наглядный урок дикого капитализма, где выживает не самый честный, а самый расчетливый.

Тем временем приказчик Шемелин наконец-то сумел втянуть Армстронга в обсуждение цен на говядину и провиант. Тот, забыв про все на свете, с головой погрузился в любимое дело — выжимание из партнеров последней копейки. Ну и отлично.

Воспользовавшись тем, что мистер Армстронг увлеченно торгуется из-за каждого мешка муки, я вернулся к миссис Армстронг. Тонкий аромат ее жасминовых духов ударил в голову.

— Ваш супруг — гений коммерции, донна Изабелла, но он совершенно не умеет ценить истинные сокровища своего дома, — негромко произнес я, глядя прямо в ее темные глаза. — Наш корабль простоит здесь еще несколько дней. Смею надеяться, что вы позволите мне нанести вам… менее официальный визит? Показать окрестности, например. Испанка не отвела взгляд. Ее веер на секунду замер, а губы тронула легкая, многообещающая усмешка.

— Окрестности здесь действительно весьма живописны, граф. — тихо ответила она, бросив быстрый взгляд на мужа. — Буду рада вашему визиту. На вашей вилле есть чудесный прохладный грот….

И посмотрела так, многообещающе. Я уж было хотел предложить пойти осматривать грот прямо сейчас, но тут оболтус Шемелин закончил свои переговоры с Армстронгом. Приказчик выглядел одновременно довольным и слегка обескураженным — видно было, что английский коммерсант выжал из него что можно и нельзя, но сделка всё-таки состоялась.

А куда нам деваться? Плыть до Бразилии без продовольствия? Не вариант!

Крузенштерн, до этого молча куривший в стороне, встал и громко кашлянул, подавая знак.

— Господа, нам пора. Уже темнеет!

Офицеры неохотно поднялись. Пока мы спускались по широкой мраморной лестнице, флотские уже обменивались впечатлениями.

— Ну и хмырь он, этот Армстронг, — хмыкнул Ратманов, поправляя кортик. — Такой и родную мать за бочку рома продаст.

— Зато вино обещает отменное, — ухмыльнулся Головачёв. — Главное, чтобы не разбавленное.

— А мадам Армстронг, похоже, кружит голову сильнее любого вина! — покосившись на меня, многозначительно добавил Левенштерн. — И у графа, похоже, уже есть некоторые планы на ближайшие вечера!

Я молча усмехнулся, чувствуя, как после разговора с Изабеллой всё ещё играет кровь.