Джентльмен Джим

— Я бы пришёл раньше, но подумал, что лучше дать страстям остыть. Иначе мы могли бы получить повторение той несчастной сцены в таверне.

— Боже, я надеюсь, что нет. Обстановка и так достаточно напряжённая, не добавляя к ней ещё одну драку.

Напряжённой — это ничего не сказать.

Вернувшись домой в экипаже графа, Мэгги сразу же пошла к Джейн и рассказала ей всё. Джейн была настоящей подругой, сидя с Мэгги до рассвета. Она также была немного обижена, что Мэгги хранила такую огромную тайну. Что она не доверяла Джейн настолько, чтобы посвятить её.

— Это была не моя тайна, — объяснила Мэгги.

Джейн заявила, что понимает. Но Мэгги не могла не чувствовать, что её подруга разочарована в ней.

Фред тоже был разочарован в ней. Безнадёжно разочарован. Сегодня вечером, когда он пришёл на ужин, он уставился на Мэгги с презрительным взглядом, молча её осуждая.

Ей не нужно было догадываться, что он думал. Он достаточно ясно сказал это в таверне. Она была девкой. Падшей женщиной. Той, что растратила свою невинность на негодяя и чья репутация теперь не подлежит восстановлению.

— Ни один из них не имеет значения, — сказала Мэгги. — Я беспокоюсь только о тебе. — Она искала ответ в глазах Сент-Клера. В них было выражение, которое трудно было прочитать. — Твой дед присоединится к нам позже?

— Не знаю. Он не оставил записки. Когда я проснулся сегодня утром, его уже не было. По словам хозяина гостиницы, он уехал рано утром, вскоре после того, как я лёг спать. Просто сел в свой экипаж с багажом и... — Сент-Клер пожал плечами.

Сердце Мэгги сжалось. Граф бросил его. Теперь, когда истинная личность Сент-Клера раскрыта, Аллендейлу больше не нужен его внук. Да и любви к нему, кажется, тоже не осталось. Как будто Сент-Клер был таким же одноразовым, как поддельная бумага. Чем-то, что, будучи разоблачённым как фальшивка, не имеет никакой ценности.

В её груди поднялась ярость. Вместе с ней пришла острая боль вины.

Ничего этого не случилось бы, если бы она не настояла на том, чтобы поехать с Сент-Клером в Маркет-Барроу. Это была её вина.

Схватив его за руку, она потянула его вдоль холла в библиотеку. Настенные бра были зажжены вместе с подвесной люстрой. Она не стала затворять дверь. Это не займёт много времени.

И это было к лучшему.

У них двоих было всего несколько мгновений. Все остальные уже собрались в гостиной — Джейн и её тётя Харриет, Лайонел Бересфорд и его мать, Фред и даже сэр Родерик. Они наслаждались предужинным напитком, ожидая её возвращения, и если она не вернётся быстро, кто-нибудь из них наверняка пойдёт за ней.

— Твой дед не вернётся, да? — спросила она.

Сент-Клер смотрел на неё сверху вниз, всё ещё держа её руку.

— Это имеет значение?

— Не для меня, — сказала она. И она говорила правду. — Чтобы выразить это в терминах, которые ты мог бы понять... я приму тебя даже просто в нижнем белье.

Он фыркнул от смеха.

— Это я тебе сказал?

— Да.

— Что ж. Твоё нижнее белье намного милее, чем моё.

В её груди была тяжесть, которая не позволяла ей смеяться вместе с ним. Она слишком хорошо осознавала, что он потерял из-за неё.

Она поднесла его руку к своим губам и поцеловала его ушибленные костяшки пальцев.

— У меня есть немного собственных денег. Небольшой доход, предназначенный для содержания меня на случай, если Бисли-парк выйдет из-под моего контроля. Это не много, но...

Его брови нахмурились.

— Мэгги...

— ...вдвоём можно жить так же дёшево, как и одному, как я слышала.

— Я не нищий, любимая.

— Я... я знаю, — сказала она, слегка запинаясь. На самом деле она не знала. Это было лишь предположение.

Николас Ситон ценил деньги — ту огромную разницу, которую они могут внести в жизнь человека. Она не могла представить, чтобы Сент-Клер ценил их меньше.

Он наверняка кое-что отложил. Что-то, на что можно жить, если дед когда-нибудь лишит его своего покровительства. Она поставила бы на это свой последний шиллинг.

Но что бы это ни было, этого никогда не будет достаточно, чтобы равняться тому, от чего он отказался. Если бы она не заставила его поехать в Маркет-Барроу, ему никогда не пришлось бы раскрывать себя как Николаса Ситона. Титул Аллендейла однажды стал бы его. Он был бы богат и могущественен — полностью свободен от неприятных ассоциаций своего прошлого.

— Мне жаль, — сказала она. — Я разрушила весь план, не так ли? Всё потому, что настояла на том, чтобы поехать с тобой в «Скрещённые кинжалы». А теперь...

— Тсс. — Он прикрыл её щёку ладонью и, наклонившись к ней, коснулся её лба поцелуем. — Игра ещё не окончена.

Сент-Клер поднимался по лестнице в гостиную, ведя Мэгги под руку. На ней было модное платье из тёмно-сине-серого шёлка. Оно было с глубоким вырезом на груди, с рукавами до локтя, мягко облегающими её стройные руки. Стеклянные бусы украшали ткань, заставляя её юбки сверкать при ходьбе.

Она была волшебным созданием. Прекрасной синеглазой сильфидой или феей. И она, наконец, была его. Вся его.

Улыбка зародилась в нём, когда он вспомнил, как она выглядела прошлой ночью, стоя снаружи таверны с дымящимся кремнёвым пистолетом в руке.

Люди недооценивали Мэгги Ханиуэлл на свой страх и риск. Она, возможно, слабее, чем была раньше. Её здоровье более хрупкое. Но то, чего ей не хватало в физической выносливости, она с лихвой восполняла духом. Сердцем.

Он взглянул на неё. Серьёзное выражение на её лице вызвало у него укол совести.

Она верила, что то, что произошло в Маркет-Барроу, прогнало Аллендейла. Что она виновата в его отъезде.

Это было самой далёкой от истины вещью.

Сент-Клер знал своего деда. Если бы он действительно намеревался бросить его, Аллендейл не ушёл бы украдкой, пока он спал. Граф столкнулся бы с ним лицом к лицу. Сказал бы ему, что ему больше не нужен Сент-Клер, теперь, когда тот оказался незаконнорожденным.

Это было ничем иным, как тем, что Аллендейл говорил бесчисленное количество раз.

Действительно, во многих случаях за последние несколько лет граф, казалось, сильно старался напомнить и Сент-Клеру, и самому себе, что ему нет пользы от внука, кроме обеспечения титула.

Сент-Клер часто задавался вопросом. И когда Аллендейл предложил сопровождать его в Сомерсет, чтобы встретиться с Мэгги, Сент-Клер задавался ещё большими вопросами.

Нет. Его дед не ушёл навсегда.