Джентльмен Джим

— Вы не согласны, мисс Ханиуэлл? — Аллендейл внимательно посмотрел на неё, как будто её мнение значило для него так же много, как мнение его внука. — Вы думаете, в этом деле может быть что-то связанное с этим девонширским священником?

Мэгги бросила встревоженный взгляд на Сент-Клера. Он прожил совершенно другую жизнь с тех пор, как они расстались. Стал человеком элегантным и утончённым — начитанным и много путешествующим джентльменом, далеко за пределами её собственного опыта.

Но его нежелание допускать мысль, что его родители могли быть женаты, не было загадкой. Это был чисто Николас. Тревога мальчика, который слишком много раз разочаровывался в своей семье. Мальчика, который не позволял себе надеяться.

— Да, — осторожно сказала она. — Я думаю, в этом может быть что-то.

Брови Аллендейла нахмурились.

Мэгги вздохнула.

— Что, если отец Так обвенчал Дженни и Джентльмена Джима — то есть Дженни и вашего сына. И что, если после того, как они поженились — после того, как ваш сын покинул Англию, Дженни зашла в «Скрещённые кинжалы» и увидела там отца Така пьяным в стельку? Мужчины в таверне посмеялись над ней за то, что она считала его священником, что могло заставить её поверить, что всё это была шутка. Что она вообще не была замужем за вашим сыном. Он был известен тем, что разыгрывал людей, не так ли?

Аллендейл ничего не сказал. Сент-Клер тоже. Оба мужчины были мрачны и неподвижны, не двигая ни мускулом. Чайный поднос стоял между ними, нетронутый. Облако пара тянулась из носика чайника, поднимаясь к потолочным балкам.

Мэгги продолжила.

— Мистер Малленс сказал, что после этого Дженни ушла, и все предположили, что она вернулась на ферму своих родителей. Но к тому времени, когда она прибыла в Бисли-парк, она была в ужасном состоянии. Не только беременная, но и полуголодная, как говорил мой отец. Как будто она долго скиталась. К тому времени она считала своего ребёнка незаконнорожденным.

— И вы предполагаете, что мой сын женился бы на такой девчонке? На служанке из таверны? — Аллендейл нахмурился. — Невозможно. Он должен был знать, что однажды вернётся домой. Что я прощу его. Привязать себя к такой неподходящей особе... — Он покачал головой. — Нет. Не Джеймс.

— Мог ли он сделать это назло? — спросил Сент-Клер. — Чтобы наказать вас за то, что вы отвергли его?

Вопрос повис в воздухе на мгновение. Он оказал странный эффект, изменив саму атмосферу вокруг них. Как будто это предположение открыло ящик Пандоры болезненных возможностей.

— Назло? — наконец эхом повторил Аллендейл. Что-то в его лице, казалось, смягчилось. Свет в его серых глазах слегка померк, будто он принял удар. Он стал меньше на глазах у Мэгги, и на краткое мгновение выглядел полностью соответствующим своему возрасту.

— Мог.

Мэгги отвела взгляд. Ей казалось, что она стала свидетелем частного момента. Такого, за которым ей не следовало наблюдать. Момента, когда граф Аллендейл полностью принял, что его покойный сын был мошенником и негодяем, а не просто парнем, который немного заблудился.

— Я был слишком строг с ним, — сказал Аллендейл. — После того, как он убил сына Пенуорти. Это была последняя капля, сказал я ему. Я умываю руки. Но разрыв не должен был быть постоянным. Он всё ещё был моим наследником. Всё ещё моим сыном.

— Вы не прогнали его, — тихо сказал Сент-Клер. — И даже если бы прогнали, он был взрослым мужчиной. Мужчиной с собственным ребёнком на подходе. Он мог вернуться. Должен был, если не ради вас, то ради меня.

Аллендейл прочистил горло.

— Нет смысла в сентиментальности. Мы там, где есть. А вы, мисс Ханиуэлл... — Он устремил на неё взгляд, уже не мягкий от воспоминаний, а жёсткий от неодобрения. — Вам нечего делать в такое время на улице. Я приказал подать мой экипаж, чтобы отвезти вас домой.

— Благодарю вас, милорд. — Она сделала смиренное выражение лица. — Извините за неудобство.

— Мой внук и я заедем к вам завтра. Я полагаю, вы намерены провести ваш званый ужин?

Мэгги моргнула.

— Вы всё ещё намерены прийти? — Она бросила встревоженный взгляд на Сент-Клера. Он был так же озадачен, как и она. — Там будет мистер Бертон-Смит и его отец.

— И этот идиот, сын моего троюродного брата, — добавил Аллендейл. — И его мать.

— В этом вы ошибаетесь. — Губы Сент-Клера на мгновение тронула улыбка. — Мисс Ханиуэлл намерена вышвырнуть их.

Мэгги покраснела.

— Ну, я действительно думала об этом.

— Вздор, — сказал Аллендейл. — Пусть пока остаются. Я хочу увидеть их всех, когда приеду завтра вечером. Каждого последнего интригана.

Мэгги не радовала такая перспектива.

— Если таково ваше желание, но... это будет неудобно для всех присутствующих.

— Чрезвычайно неудобно, — ответил Аллендейл, — для некоторых больше, чем для других, держу пари.

На следующий день ровно в семь часов вечера Сент-Клер появился у парадной двери Бисли-парка, одетый в безукоризненно сшитый чёрный вечерний костюм со светлым жилетом и элегантно повязанным галстуком.

Мэгги встретила его на пороге. Она заглянула за его спину, вниз по каменным ступеням и на освещённый факелами подъезд. Не было ни признаков экипажа графа. Ни самого графа.

Пульс её участился от тревожного предчувствия.

— Где лорд Аллендейл?

Выражение лица Сент-Клера было мрачным, что усугублялось синяками, проступившими на его лице. У него был впечатляющий синяк под глазом, порезы на брови и губе.

— Уехал.

— Уехал? Куда? — Подошёл лакей, но Мэгги отмахнулась от него. Она сама впустила Сент-Клера в холл, закрыв за ним дверь.

— У меня есть подозрения. — Он внимательно посмотрел ей в лицо. — Как ты?

— Прекрасно.

— Гости тебя не беспокоили?

— Нет. То есть, Фред был немного трудным. Он приходил раньше, а затем снова днём, пытаясь поговорить со мной наедине, но Джейн отказалась отходить от меня. Фред был готов придушить её.

Губы Сент-Клера дрогнули.

— Да благословит Бог Джейн Трамбл. А что насчёт моих вмешивающихся родственников? Они беспокоили?

— Не совсем. По крайней мере, не меня. Они большую часть дня сидели в своих комнатах. Боюсь, они писали письма, чтобы распространить новости о твоей личности всем и каждому. Они пришли в гостиную сегодня вечером, выглядя довольными, как две кошки, только что стащившие сливки.

Сент-Клер не выглядел нисколько обеспокоенным. Он, казалось, гораздо больше заботился о благополучии Мэгги, чем о своём собственном.