Джентльмен Джим

Это не значит, что Сент-Клер не испытал лёгкого шока, когда проснулся и обнаружил, что Аллендейла нет. И дело было не только в том, что он ушёл молча, но и в том, что их ожидали в Бисли-парке на ужин этим вечером. В его отсутствие у Сент-Клера был только два выбора: либо послать извинения, либо присутствовать одному.

Посылать извинения не было вариантом. Не тогда, когда Мэгги зависела от него.

Кроме того, он понял кое-что прошлой ночью. Он не боялся столкнуться со своим прошлым. Было что-то глубоко освобождающее в том, чтобы объявить свою личность толпе негодяев в таверне. Не только своё настоящее имя, но и факт своего происхождения.

Рука Мэгги сжалась на его руке, когда они пересекли коридор. Впереди была гостиная. Изнутри не доносилось никаких звуков. Ни голосов, ни тихой музыки на пианино.

Вскоре стало понятно, почему.

Все гости сидели в оцепеневшем молчании. Джейн Трамбл была на диване рядом со своей тётей, потягивая бокал хереса. Лайонел и его мать восседали на парных креслах. Фред стоял у камина, хмурясь. А сэр Родерик сидел на кушетке один, сложив руки на своём толстом животе, хмуро глядя на собравшуюся компанию, как неодобрительный отец.

Он был точной копией Фреда, только старше, тяжелее и с проседью на висках. Сент-Клер помнил его как жёсткого, непреклонного человека. Человека, который был так же безжалостен к браконьерам, как и к собственному сыну порой.

Первый, увидевший, как они входят, он поднялся на ноги, его колени скрипнули. Остальные последовали его примеру, на мгновение поднявшись, чтобы приветствовать прибытие Сент-Клера. Все, кроме миссис Бересфорд, которая упрямо осталась в своём кресле.

Лайонел сделал легкий поклон, самодовольная улыбка расползаясь по его лицу.

— Видишь, мама? Я был прав. Он всё-таки пришёл.

Миссис Бересфорд повернула голову от Лайонела к Сент-Клеру. Длинное двойное жемчужное ожерелье, надетое на её шее, издало тревожный стук.

— Я не верила. Что вы покажете здесь своё лицо сегодня вечером. Какая наглость. Какое бесстыдство. Но мой сын говорил иначе. Будь моя воля...

— Но это не так, мадам, — сказала Мэгги. — Лорд Сент-Клер — мой почётный гость.

— Почётный. — Фред практически выплюнул это слово. Его лицо было в синяках, один глаз опух и закрыт, а нос — который, как подозревал Сент-Клер, был сломан во время их драки — выглядел так, будто его недавно вправил хирург. — И что ты имеешь в виду, обращаясь к нему так? Он никакой не виконт.

— Что? — спросила тётя мисс Трамбл, снова садясь. — Он никакой… кто? — На её белых волосах был тюрбан с перьями. Единственное страусиное перо дрожало, когда она склонила ухо к губам мисс Трамбл.

— Виконт, — громко сказала мисс Трамбл. Она бросила Сент-Клеру сожалеющую улыбку. — Приятно снова видеть вас, милорд.

— И вас, мисс Трамбл, — сказал Сент-Клер. — Лорд Мэттингли просил передать вам своё почтение.

Щёки мисс Трамбл порозовели.

— Правда? Как мило.

Сэр Родерик окинул Сент-Клера стальным взглядом.

— Мисс Ханиуэлл, вы можете принимать кого вам угодно, пока вы здесь хозяйка, но, пожалуйста, не ожидайте, что мы будем участвовать в этом фарсе. Этот мужчина — бывший слуга вашего отца, не так ли? Сын кухарки?

— Незаконнорожденный, — сказал Фред.

— Кто? — Тётя Харриет снова повернулась к мисс Трамбл, которая что-то прошептала ей на ухо. — Ах. Но, конечно же...?

— Он внук лорда Аллендейла, — сказала Мэгги. — Это неоспоримый факт.

Лайонел рассмеялся.

— Это уже чересчур, мисс Ханиуэлл. Игра, как говорится, окончена. Вы можете признать, что он этот самый Ситон. Он сам признал это, когда мы встретились в таверне.

— Эти два факта не исключают друг друга, сэр. — Мэгги знаком предложила Сент-Клеру сесть. — Не желаете ли бокал хереса, милорд?

— Нет, спасибо. — Сент-Клер подождал, пока Мэгги сядет, прежде чем самому занять место на стуле рядом с мисс Трамбл и её тётей.

— Ваше лицо, — сказала старушка, с огорчением глядя на его синяки. — Вы снова занимались кулачными боями?

Снова?

Сент-Клер вспомнил, как Мэгги говорила, что тётя Джейн часто путается.

— Боюсь, что да, мадам.

— В моё время мужчина в таком отвратительном состоянии не стал бы навязывать своё общество компании дам. — Сэр Родерик бросил уничтожающий взгляд на Фреда. — Он избавил бы их от боли смотреть на него.

Плечи Фреда напряглись под тяжестью отцовского порицания.

— А вы, мисс Ханиуэлл, — сказал сэр Родерик. — Ваша роль в этом деле не ускользнула от меня. Если бы я не верил, что граф Аллендейл будет присутствовать сегодня вечером, я бы отказался от ужина в пользу приватной беседы с вами. Разговор о вашем поведении давно назрел.

Сент-Клер взглянул на Мэгги. Он не стал бы винить её, если бы она разозлилась. Она согласилась провести этот ужин только после просьбы Аллендейла. Но она не выглядела расстроенной. Она выглядела смелой. Её спина была прямая, подбородок поднят. В её сапфировых глазах был воинственный блеск.

— Вы можете поговорить со мной, если хотите, конечно, — сказала она. — Но я не позволю читать мне нотации. Не вам, сэр, или вашему сыну. Или кому-либо, настолько не связанному с моим будущим счастьем.

— Вот, вот, — сказала мисс Трамбл.

Сэр Родерик набросился на неё.

— Придержите язык, молодая леди. Позвольте сказать вам, что вы проделали плачевную работу в роли компаньонки мисс Ханиуэлл. Её падение на вашей совести.

— Не смейте говорить с ней таким тоном, — резко сказала Мэгги.

— Где лорд Аллендейл? — спросила миссис Бересфорд у Сент-Клера. — Почему он не приехал с вами?

— Мой дед был задержан в другом месте, — ответил Сент-Клер.

Лайонел лениво стряхнул пылинку с жилета.

— Несомненно. Теперь, когда его схема раскрыта, он вернулся в Лондон. Или он уже в пути обратно на континент? Он никогда особо не любил Англию. Не после того, как его сын опозорил фамилию.

— Яблочко от яблони недалеко падает, — заметила миссис Бересфорд.

Сент-Клер проигнорировал колкость.

— Он присоединится к нам, как только сможет.

Мэгги посмотрела на него, приподняв брови. В её глазах был вопрос. Он действительно приедет? Но она не спросила об этом. Сделать так — значит выдать свою неуверенность.

— Мне отложить ужин? — спросила она вместо этого.

— В этом не будет необходимости. Мой дед не хотел бы, чтобы мы откладывали трапезу.