Страница 60 из 61
Поезд в это время тронулся с места и, выбрасывая в стороны клубы пара, скрипя колесами о рельсы, медленно двинулся вперед. Как бы поторапливая его, внутри амбара снова раздался громкий хлопок воспламенения бензина в результате начавшегося пожара. Потом снова что-то гулко взорвалось внутри и пламя вырвалось наружу ввысь, к небу, через крышу, выбив часть амбарной кровли. Горящий обломок куска дерева, описав в воздухе крутую дугу, упал прямо возле Максима и начал подпаливать брезент. Разведчик уже собрался скинуть его вниз, но передумал. Он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Увидел вокруг завесу дыма от пожара и тут же решил, что она может послужить ему хорошим прикрытием и маскировкой. Брезент в это время в месте случайного поджога начал разгораться. Масляное пятно на его поверхности ускоряло процесс горения. Максим наблюдал за ним и постоянно оглядывался по сторонам, контролируя обстановку вокруг. Позади снова раздался взрыв внутри амбара. На этот раз объемное по размеру пламя поднялось на несколько метров ввысь и подбросило над кирпичной постройкой остатки ее крыши и сломанные балки перекрытия. Часть бочек с бензином, словно реактивные кометы, оставив под собой дым и пламя, взлетели на воздух. Жар лизнул хвост набирающего скорость железнодорожного состава с танками на нем.
Увидев, что дыра на брезенте на месте его воспламенения стала значительной по размеру, Максим сбросил с него рукой горящий кусок дерева на землю. Потом ударами предплечья сбил огонь и, оценив размер образовавшегося отверстия, начал карабкаться прямо в него, чтобы пролезть вперед, под днище размещенного под брезентовым укрытием танка.
Через полминуты он был уже там. Величественная стальная боевая машина теперь располагалась точно над ним. По бокам были отчетливо видны в полумраке, образовавшемся благодаря непроницаемости брезента, опорные катки и фрагменты гусениц. Днище отдавало теплом и запахами трансмиссионной смазки, моторного топлива, машинного масла и других жидкостей. Максим находился там, где было нужно. Но, едва успокоившись, он скользнул назад, все еще надеясь на спасение боевого товарища.
Прожженное отверстие в брезенте давало ему хороший сектор обзора как раз на хвостовую часть уходящего с узловой станции железнодорожного состава с танками на нем. Максим находился на одной из хвостовых грузовых платформ. Это позволяло ему смотреть на все происходящие в это время события на перроне и прилегающих к нему территориях. Дым от пожара на топливном складе застилал многое из того, что можно было еще увидеть. Но и представшая перед разведчиком картина была для него безрадостной. Едва последняя в хвосте состава платформа с пулеметной спаркой на ней покинула пределы железнодорожной станции и отошла от нее на несколько десятков метров, Максим наконец увидел Прохора. Сердце его от этого дрогнуло. Его товарищ изо всех сил бежал, хромая, вслед за уходящим вдаль составом, оборачивался и стрелял из пистолета назад, в сторону наседавших на него преследователей. Увидев его, разведчик встрепенулся и схватился за автомат, решив поддержать прицельным огнем Прохора и дать тем самым ему хоть какую-то, самую крохотную надежду на спасение. Но последующие события остановили Максима. Он продолжал смотреть на происходящее сквозь дыру в брезенте, разместившись под танком, установленным на грузовой платформе движущегося поезда.
Прохор навскидку выстрелил один раз из пистолета в сторону перрона. Второго выстрела не последовало. Он дернул рукой вперед, нажав пальцем на спусковой крючок, не сразу заметив, что затвор его оружия застыл – кончились патроны. Окровавленное лицо разведчика исказилось в злой гримасе отчаяния. В эту же секунду его тело резко дернулось под воздействием какой-то силы, ударившей его сзади. Прохор шагнул вперед, немного согнулся, а немецкий китель спереди на нем моментально окрасился в одном месте кроваво-темным пятном. В него стреляли сзади, подло, мерзко, трусливо, из-за спины. И попали. Пуля пронзила навылет тело храброго разведчика. Прохор поднял глаза и посмотрел вслед уходящему составу с танками, на котором уезжал от него его товарищ, будто прощался с ним. Максиму в эту секунду показалось, что они даже встретились взглядами, увидели лица друг друга. И сразу после этого Прохор выпрямил спину и выдернул из-за поясного ремня заткнутую за него немецкую ручную гранату с длинной деревянной ручкой. С трудом продолжая стоять на ногах, теряя кровь и силы, он свернул с нее предохранительный колпачок и выдернул шнурок запала. Через секунду появившийся из-за его спины гитлеровец сбил его с ног ударом сзади и повалил разведчика на землю. Тут же рядом появился еще один. Они набросились на Прохора, собираясь скрутить его и не подозревая, какой сюрприз он им подготовил.
В последнее мгновение, перед там как вагон, следовавший за грузовой платформой, на повороте дороги закрыл корпусом обзор, Максим увидел взрыв гранаты в руках у поваленного на землю товарища. Прохор геройски погиб на его глазах, не сдавшись в плен врагу, как и приказывал их командир, и уничтожил вместе с собой как минимум двух насевших на него гитлеровцев.
На глазах Максима выступили слезы. Еще один его боевой товарищ отдал жизнь за их общее дело прямо у него на виду. Два дня назад погиб от пули врага Анатолий, пытаясь добыть и сохранить ценные сведения о нескольких партизанских отрядах. А только что не стало и Прохора, расплатившегося своей жизнью за все действия товарища, так необходимые сейчас для выполнения поставленной им боевой задачи. Повышенная секретность в их работе, введенная еще до начала обучения в разведшколе, не давала возможности всем бойцам их группы знать что-то подробное друг о друге. Максим лишь в силу сложившихся обстоятельств узнал, что рядового Лоренца Вогеля на самом деле зовут Анатолием, а солдат Мартин Фишер в обычной жизни носит имя Прохор. Но вот кто они были раньше, до войны, откуда родом, чем увлекались в свободное время, кто их родные, ни Максим, ни кто-либо другой в их отряде не знал. Так было положено для общего дела. Во главе всего стояла строгая секретность. Перед глазами у парня лишь стояли лица павших смертью храбрых его товарищей.