Страница 17 из 61
Максим, как все его товарищи, с интересом рассматривал вблизи полученное от старшины обмундирование. В глаза ему бросилась и была замечена остальными изрядная поношенность всех выданных комплектов. Опытный глаз одного из курсантов сразу определил износ ткани после многочисленных стирок. Были найдены места починки со следами ниток и швов. Но больше всего на всех произвели впечатление пятна тщательно застиранной крови и заштопанные отверстия, определенные опытными бойцами как пулевые.
— Новая форма сразу бросится в глаза! – пояснил командир части, все это время наблюдавший со стороны за своими подопечными, примерявшими и внимательно рассматривавшими вражеское обмундирование. – Именно поэтому вы все получили комплекты, уже служившие кому-то раньше. Пленные немецкие солдаты с удовольствием поделились ими с вами.
Он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку недовольства, порожденного ненавистью к врагу, но по отсутствию ответных улыбок понял, что шутка его не прошла.
— Все было предварительно прожарено от вшей, тщательно постирано и починено умелыми руками, – добавил майор, все еще пытаясь хоть как-то поднять настроение обозленным текущими обстоятельствами курсантам.
Они слушали его и безмолвно одевались в то, что было выдано старшиной.
Через несколько минут на общем построении командир части, политрук и преподаватели иностранного языка и физической подготовки с интересом рассматривали шеренгу из курсантов, облаченных в немецкое обмундирование. Они подходили к каждому из них и поправляли на нем то ремень, то пилотку на голове, приводя общий вид своих подопечных под привычный всем фронтовикам облик врага.
— Вроде, похожи, – тихо произнес политрук, отходя от строя курсантов.
— Да уж, – вторил ему командир части. – Совсем не те, кого нам привезли сюда полтора месяца назад: бледные, из госпиталей. А тут отъелись немного. И теперь, считай, вылитые немцы.
Слыша их разговор, курсанты ответили своим командирам недовольными взглядами, чем вызвали продолжение разъяснений по поводу полной смены формы одежды в подразделении.
— Привыкайте к ней, – начал говорить политрук. – Теперь все ваше дальнейшее обучение будет проходить только в обмундировании и со знаками различия врага, с его оружием и по большей части на немецком языке.
— Товарищи курсанты, – взял слово командир части, – уже скоро вы получите приказ о выполнении боевой задачи в глубоком тылу противника. Именно к этому мы вас и готовим. Поэтому с сегодняшнего дня вы полностью переходите на его форму одежды. Это делается для того, чтобы она на вас, как говорится, притерлась и сидела как надо. Привыкайте к ней, стирайте, подшивайте. Возможно, что вам еще долго предстоит в ней выполнять задания командования на территории, занятой врагом.
Максиму и его товарищам ношение немецкого кителя и всего остального далось не очень легко. Почти все курсанты со временем или сразу натерли мозоли на ногах от непривычной им обуви. Немало хлопот доставлял материал, из которого была сшита форма врага. Тяжелый и жесткий комплект шерстяной формы первое время постоянно ругали и сравнивали с привычной простой и просторной советской гимнастеркой и солдатскими шароварами. После интенсивных тренировок в спортгородке и на плацу китель дольше просыхал от пота, за что критиковался курсантами. А широкие голенища немецких сапог непривычно били при ходьбе по голеням, с чем также пришлось свыкнуться, как и с остальными неудобствами.
Но выбора ни у кого из курсантов не было. Со временем им всем пришлось освоить опостылевшую своим видом еще на фронте немецкую каску, шинель мышиного цвета, ранец на ремнях, подсумки и железный тубус с противогазом, немало удививший всех солдат Красной армии своим необычным видом и предназначением при первых встречах с врагом на передовой.
Еще через две недели плотного графика занятий и тренировок руководство части устроило всем что-то вроде экзамена. В один из дней вместо своих привычных глазу и поведением командиров и преподавателей курсанты увидели перед собой во время построения еще нескольких серьезного вида военных со знаками различия от майора до полковника. Старшим среди них был седовласый полковой комиссар – обладатель пышных белых усов на рябом лице, облаченный в светло-серую длиннополую кавалерийскую шинель, подобную той, что носил старшина части. Под пристальным взглядом его глубоко посаженных глаз курсанты прошли сначала ровным строем, а потом в быстром темпе преодолели полосу препятствий в спортгородке своей части и продемонстрировали приемы с оружием, отточено выполнив несколько коротких и длинных выпадов с трофейными карабинами в руках.
Недовольный вид полкового комиссара и остальных гостей показал всем, что этого ему явно мало. Требовалось еще что-то очень веское и значимое для демонстрации полученных навыков за время обучения личного состава. Тогда майор-пограничник – командир части – и старший лейтенант – инструктор по физической подготовке и рукопашному бою – стали вызывать курсантов из строя попарно, выкрикивая их фамилии:
— Фельдфебель Мюллер, рядовой Кох, три шага вперед! – прозвучало от первого из них.
Названные бойцы строевым шагом покинули общую шеренгу.
— Первый имитирует атаку с ножом в руке, второй защищается, сначала броском через бедро, потом броском через плечо, – приказал старший лейтенант.
Носившие раньше форму со знаками различия старшины-танкиста и красноармейца-связиста, а теперь переодетые в немецкое обмундирование курсанты показательно продемонстрировали гостям воинской части свои навыки. Улыбки на лицах всех, кроме полкового комиссара, невольно показали одобрение и личное восхищение увиденным.
— Рядовой Шрайбер и рядовой Фишер! – выкрикнул старший лейтенант.
Максима передернуло от прозвучавшей в воздухе назначенной ему немецкой фамилии, к которой он уже привык за время службы. Вместе с другим упомянутым курсантом он вышел из строя.
— Первый наносит прямой удар рукой в голову, второй блокирует, подсекает и добивает поверженного противника на земле, – произнес инструктор, указывая им на необходимые для демонстрации гостям действия.
Максима задели его слова о необходимости снова добивать того, кто уже сбит с ног. Он расценил это как специальный воспитательный шаг инструктора в отношении него, рассчитанный на то, что в присутствии высокого ранга гостей курсант не станет показывать свой характер.