Страница 59 из 75
Глава 20
Нет, ну я ко всему уже привык… Но к такому привыкнуть невозможно.
Может, послышалось?
— Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо, — повторил мужчина.
Нет, не послышалось. Ёлки-иголки, вот это заявочка. И главное, сказал он это так серьёзно, что было понятно, он не шутит и не бредит. Он действительно за этим пришёл.
— Поменять лицо, — повторил я. — Хорошо, рассказывайте по порядку.
— Что рассказывать? — ощутимо напрягся он.
— С чего у вас в принципе возникло такое желание, — ответил я. — Да вы присаживайтесь, в кабинете никто вас не тронет.
Он потоптался, но всё-таки сел на стул. Лицо у него было самое обычное, в пластической операции он явно не нуждался.
Дисморфофобия? Да нет, не похоже. Ни навязчивого разглядывания себя, ни попыток спрятать какую-то «уродливую» деталь. Обычный уставший человек, который, судя по кругам под глазами, давно нормально не спал.
Да и праной я проверил — он в полном порядке.
— Мне сказали, вы человеку руку спасли, которую все хотели ампутировать, — заявил мужчина. — И ещё много чего рассказывали про вас. Вот я и подумал…
— Как вас зовут? — спросил я.
— Кошкин Захар Иванович, — представился он. — Сорок два года.
— Логика ваша мне ясна, Захар Иванович, — кивнул я. — Что я отличный врач, и могу лицо изменить. Правда, я не пластический хирург, но этот момент вы решили опустить. Скажите мне лучше, а зачем вам новое лицо? Старое вполне ничего.
Кошкин замолчал. Потом оглянулся на дверь, проверяя, плотно ли она закрыта.
— Мне надо исчезнуть, — выдавил он из себя.
— От кого?
— Ото всех.
Великолепный ответ!
— Это не ответ, — сказал я. — Послушайте, вы пришли ко мне с просьбой, мягко говоря, необычной. Если хотите, чтобы я хоть чем-то помог, придётся рассказать правду. Иначе я ничем помочь не смогу.
Захар Иванович тяжело вздохнул.
— Я кредит взял, — сказал он. — На бизнес. У меня шиномонтажка была, я хотел расшириться, вторую точку открыть, оборудование новое… Всё посчитал, всё сходилось. А потом… Потом всё посыпалось. Аренду подняли, мастер ушёл и клиентов увёл, оборудование в лизинге сломалось, а ремонт дорогой. Я перекредитовался, чтобы дыру закрыть. Потом ещё раз. Потом уже микрозаймы пошли, чтобы по кредитам платить. В общем, загнал себя в долговую яму, и выбраться теперь не могу.
— Сколько? — спросил я.
— Четыре миллиона с хвостиком, — Кошкин криво усмехнулся. — И эта сумма каждый день растёт. Коллекторы звонят уже, потом начнут домой приходить. И тогда всё узнает и жена, и дочка.
Он поднял на меня глаза.
— Я всё продумал, — сказал Захар Иванович. — Поменять лицо, уехать в другой город. Документы… ну, найду как. Начну с чистого листа. Работать руками я умею.
— А жена и дочка? — спросил я.
— Им без меня лучше, — быстро ответил он. Явно повторял себе эту фразу много раз, чтобы поверить. — На них долги не перейдут, я узнавал, если меня не найдут, то…
— Стоп, — сказал я. — Давайте я теперь скажу, а вы послушаете. Договорились?
Кошкин кивнул.
— Во-первых, я не пластический хирург, — сказал я. — Как я уже и сказал, лицо я чисто технически поменять не смогу. Но в вашем случае этого и не требуется. Вашей проблемой являются долги, а не лицо. И страх. И это лечится не скальпелем.
— А чем? — мрачно спросил пациент.
— Об этом позже, — ответил я. — Во-вторых, исчезнуть это в принципе не выход. Ваши долги останутся, жена и дочка будут в неизвестности, живы вы или нет. Полиция будет вас искать. Вы будете жить по поддельным документам, вздрагивать от каждого участкового и никогда не сможете даже позвонить дочери. Вы потеряете не долги. Вы потеряете жену, дочь и себя самого. Причём долги, между прочим, останутся при вас. Вот тут, — я постучал себя по груди. — Такое не забывается, сколько лиц ни меняй.
Мужчина молчал, но слушал внимательно. Плечи у него понемногу опускались.
— А теперь про лечение, — сказал я. — Вы про банкротство физических лиц слышали?
— Ну… слышал что-то, — неуверенно ответил Захар Иванович. — Это же для фирм?
Я-то с долгами и способами их решения был знаком хорошо.
— Обычный человек тоже может пройти процедуру банкротства, — объяснил я. — Это законный способ списать долги. Происходит это через суд, где рассматриваются ваши доходы, долги и прочее. Имущество, какое есть сверх необходимого, реализуют, остальное списывают. Всё. Вы человек, который взял на себя слишком много, не справился и признал это официально. Это неприятно, есть ограничения потом, например кредит несколько лет не дадут, директором фирмы побыть не получится. Но вы остаётесь собой и со своей семьёй.
— И что, вот так просто? — недоверчиво спросил Кошкин.
— Не просто, — честно сказал я. — Это довольно сложно, и тут вам понадобится хороший юрист.
Который у меня тоже был. Я поискал в ящике стола, и достал визитку Аркадия Петровича. Он помог нам разобраться с конкурентом, так что в деле я его знал.
— Вот, — я протянул визитку. — Позвоните ему, расскажите о ситуации. Он скажет, как лучше действовать дальше. И ещё, расскажите всё жене.
— Она уйдёт от меня! — испуганно воскликнул Захар Иванович.
— Всё равно она рано или поздно узнает, — покачал я головой. — Так что пусть это будет от вас. Скажите, что план уже есть. Пройдите через это вместе. Знаете, от чего жёны уходят чаще? Не от долгов, а от вранья. Вы ей не чужой. Дайте ей шанс быть с вами рядом.
Кошкин вздохнул, помолчал. Потом забрал визитку, положил в карман.
— Спасибо, доктор, — сказал он. — Я позвоню ему, обещаю. И жене расскажу. Спасибо, что не выгнали.
— Всё будет хорошо, — сказал я ему. — И вот ещё что, Захар Иванович. Начните высыпаться. На невыспавшуюся голову любая беда кажется вдвое хуже. Сходите в «Шёпот полыни», вам там сбор для сна хороший пропишут.
— Спасибо, — повторил он. — Правда спасибо.
Он кивнул и вышел. Необычный пациент, но бывают и хуже.
Я продолжил приём. После приёма ко мне зашёл Ренгачёв с папкой в руках. Явно хотел обсудить свой завтрашний стенд.
— Сань, я тут по викторине вопросы подготовил, глянь… — начал он и закашлялся.
Я автоматически считывал его состояние. Сиплый голос, кашель, вялые движения, испарина на лбу.
— Женя, сядь, — скомандовал я.
— Да я на минутку…
— Сядь, я сказал.