Страница 60 из 75
Ренгачёв послушно сел. Я принялся за осмотр. Так, температура тридцать восемь и четыре. Задняя стенка глотки ярко-красная, миндалины увеличенные, отёчные, и в лакунах есть беловато-жёлтые налёты. Подчелюстные лимфоузлы увеличены.
Теперь праной… Бактериальное воспаление в миндалинах в полной красе.
— У тебя лакунарная ангина, — сообщил я стоматологу. — Давно горло болит?
— Со вчерашнего вечера, — просипел Ренгачёв. — Я думал, просто простыл. Чаю с мёдом выпил…
— Приём сегодня был уже? — строго спросил я.
— Нет, — покачал он головой. — Я только со второй половины дня… Сильно всё плохо?
— Температура тридцать восемь, Жень, — отозвался я. — Сам как думаешь? Так, отправляю тебя на больничный. Антибиотик сейчас на десять дней выпишу, обильное питьё, спрей в горло. Постельный режим соблюдай. Ну и никакой ярмарки завтра само собой.
Ренгачёв застонал.
— Как никакой ярмарки⁈ — возмущённо просипел он. — Саня, я же готовился! У меня и викторина, и правила чистки зубов, и мои ополаскиватели…
— Хочешь всех перезаражать? — вздохнул я. — А себе заработать осложнения в виде миокардита?
— Не хочу, — мрачно просипел он.
— Так что слушайся меня, домой лечиться, — сказал я. — Вас теперь трое, есть кем подстраховать твой приём. А стенд…
Я задумался. Стенд бросать было нельзя, стоматология в программе стояла отдельным пунктом, и Вика её уже везде проанонсировала. Измайлов завтра работает, у него смена.
— Придётся звать Розова, — заключил я.
Ренгачёв застонал ещё громче.
— Только не этот пижон! — просипел он. — Саня, я тебя умоляю! Он же всё испортит! Он будет стоять с таким видом, будто чистить зубы это ниже его достоинства.
— Выбора нет, — отрезал я. — Не хочу стенд отменять. Давай свою папку.
Ренгачёв страдальчески закатил глаза, но папку протянул.
— Только чтоб ничего не менял там! — заявил он. — Там всё идеально.
— Передам, — хмыкнул я.
Расписал Жене лечение, полечил его праной. Посоветовал травы из лавки, и он ушёл. А я отправился к стоматологам.
Первым разыскал Измайлова, доложил про больничный. Тот кивнул.
Затем подошёл к Розову.
— Александр Александрович, — Розов слегка наклонил голову. — Чем обязан?
— Лев Эдуардович, у нас форс-мажор, — сказал я. — Ренгачёв заболел ангиной, завтра участвовать в ярмарке не сможет. Нужно, чтобы вы заменили его на стенде стоматологии. Программа полностью готова, вам нужно просто её провести.
Розов поднял бровь.
— Я стоматолог, — заметил он. — А не аниматор.
Начинается.
— Вы стоматолог, — сказал я. — И нам на ярмарку нужен стоматолог. Всё сходится.
Розов помолчал, потом едва заметно кивнул.
— Раз ситуация безвыходная… я согласен, — медленно проговорил он. — Но предупреждаю сразу, я вам не клоун.
Он забрал папку Ренгачёва и ушёл в свой кабинет. Да, тот ещё фрукт… Надеюсь, он ничего не испортит.
После обеда я заглянул в отделение профилактики, проверить, всё ли готово к ярмарке. Заодно убедиться, что Вика не подхватила от Жени ангину. Всё-таки они встречались.
Вику я проверил праной, потом осмотрел. Так, всё чисто. На всякий случай лёгкую дозу праны всё равно отправил ей, для профилактики.
— Если горло заболит, то сразу ко мне, — строго сказал я.
— Хорошо, — кивнула Вика. — А как он там? Я ему суп хотела вечером отвезти…
— Суп можно, — разрешил я. — Целоваться нельзя.
Вика покраснела.
— Да я понимаю! — выкрикнула она громче нужного.
Я улыбнулся.
— Что по ярмарке? — перевёл я тему.
— Ажиотаж огромный, — доложила Вика. — Объявления в соцсетях разлетелись по области. К нам приедут из Екатериновки, из Петровска, даже пара людей из Саратова. Алина очень помогла, написала несколько постов. Она умеет как-то так написать, что хочется прийти.
— Талант, — согласился я.
На этой неделе мы даже не проводили лекции школы здоровья, были сфокусированы на ярмарке.
— Я уже боюсь, что нам столов не хватит, — сказала Вика. — И места под тентом.
— Чердак обещал решить, — сказал я. — Тент мы уже перекомпоновали, все влезают. А Чердак сейчас особенно мотивирован, так что за хозяйственную часть я спокоен.
— Это из-за Лизы? — хитро прищурилась Вика.
Я посмотрел на неё.
— Ты знаешь? Вообще-то это было тайной.
— Александр Александрович, — Вика развела руками. — Все знают. Чердак не умеет хранить секреты. Он вчера спрашивал у санитарки, на какой палец помолвочное кольцо надевают.
Ёлки-иголки. Хорошо хоть Лиза в поликлинике не бывает.
— Значит так, — сказал я. — До Лизы чтоб не дошло — это главное.
— Не дойдёт, — серьёзно кивнула Вика.
Мы обсудили пару моментов по ярмарке, и я ушёл.
Вернулся в свой кабинет, засел за дела. Вскоре ко мне зашла Олеся, новенькая медсестра, которую я распределил к Виталику.
— Александр Александрович, можно?
— Заходите, — кивнул я. — Слушаю.
— Я хочу попросить перевода, — заявила та. — К другому врачу, всё равно к какому.
Неожиданно.
— Могу я узнать, по какой причине? — спросил я. — Виталий Аркадьевич вас чем-то обидел?
— Нет, — она замялась. — Дело не в этом.
— А в чём?
Хотя я уже догадывался…
— Я узнала про его мать, которая тут устраивала скандалы, — заявила Олеся. — Мне девочки рассказали, что она тут вытворяла. И я не хочу работать с человеком, у которого такая… такая репутация. Вдруг он тоже… ну, вы понимаете.
Ёлки-иголки. Сколько же ещё это будет продолжаться?
— Олеся, — сказал я. — Виталий Аркадьевич это не его мать, а совсем другой человек. От него отказывались пациенты, но он медленно и терпеливо продолжает работать. А позавчера он поймал на плёнке синдром, который половина врачей пропустила бы, и, возможно, спас человеку жизнь.
Олеся слушала, опустив глаза.
— Вы работаете с доктором Козьевым, — продолжил я. — А не с его матерью. Татьяна Александровна здесь больше не работает и никогда работать не будет. А перевода вы не получите. Вы будете работать с тем врачом, к которому вас распределили. Это не обсуждается.
— Понятно, — тихо сказала она.
— Посмотрите на него не через призму его семьи, — сказал я уже мягче. — А на него самого. Он отличный врач. Дайте ему хотя бы неделю. Поработайте, приглядитесь своими глазами. Если через неделю всё ещё захотите перевестись, то приходите, поговорим. Договорились?
Олеся кивнула и ушла.