Страница 89 из 99
Глава 64. Стратагема мёртвого дерева и живого корня
Услышав рецепт, Сиань внешне не дрогнула. Но внутри, под этой ледяной маской, всё оборвалось и рухнуло в бездну. Корень, растущий в тени ядовитого плюща… желчь медведя-пасечника… коптис, настоянный на бамбуковом вине с грибком «Кровавые слёзы»… Это были не просто редкие ингредиенты. Это был сложный, почти ритуальный механизм, на который ушли бы дни, недели поисков. А у Ди, возможно, оставались лишь часы. С каждым вдохом принца, слабым и прерывистым, время утекало, как вода в песок.
Но разум Сиань, закалённый годами выживания, уже отбросил панику. В её голове уже выстраивалась логистическая цепь. Она резко повернулась к Юэ Лину, который стоял рядом, сжимая зубы и, судя по его побледневшему лицу, так же остро осознавая глубину их отчаянного положения.
— Господин Юэ, вы не захватывали в последнее время повозок кочевников? Может, среди их припасов были травы?
Взгляд Лина прояснился.
— Мы взяли всё, что смогли унести, когда похищали шамана. Несколько мешков и даже коробов, — бросил он уже на бегу, устремившись прочь и на ходу выкрикивая приказы своим людям.
Следующий компонент. Сиань оглянулась. Недалеко от пыточной палатки сидела группа воинов, что точили оружие, и она бросилась к ним.
— Нам нужна желчь медведя! — её голос перекрыл шум лагеря. — Кто знает, где водятся медведи в этих горах?
Вперёд выступил широкоплечий воин со шрамами на руках.
— Я, госпожа. В ущелье, в пяти ли к северу, есть пещера. Там берлога. Но медведь…
— Никаких «но»! — оборвала она. — Бери десяток лучших и самых быстрых лошадей. Убейте первого же медведя, которого встретите. О его рационе сейчас некогда думать. И неситесь назад так, будто за вами по пятам скачет сама смерть. Потому что это так и есть!
Воины, зажжённые её яростью и решимостью, сорвались с места. Земля задрожала от топота копыт.
Оставался последний, самый коварный компонент — Хуан Лянь, настоянный на специфическом вине. Найти такое казалось невозможным. Сиань на секунду закрыла глаза, заставляя себя думать. «Шаманы… они должны были быть готовы к тому, что их воины могут быть ранены своим же оружием. У них должно быть противоядие… или его основа.»
Она резко открыла глаза и побежала к шатру, где под строгой охраной содержали захваченного шамана. Воздух здесь был густым и пряным, он словно обволакивал, замедляя мысли. Пахло сушёными травами, смолами и чем-то горьким, напоминающим полынь. Внутри, среди разбросанных в хаосе мешков и развороченных коробов, сидел на земле Боро. Его имя означало «Волк» на наречии его народа, и в его облике было что-то от старого, опытного вожака.
Это был не просто шаман — живой узел традиций и тайн своего племени. Его лицо, изборождённое глубокими морщинами, хранило отпечатки всех ветров степей. Длинные седые волосы были заплетены в тонкие косы, перевитые кожаными шнурками и мелкими птичьими косточками. На поношенной одежде из шкур висели амулеты — когти каких-то хищников, высушенные травы в мешочках, крошечные резные фигурки духов. Он не смотрел на ворвавшихся людей — Юэ Лина и лекаря Гэ, которые с методичной, отчаянной энергией перетряхивали его священные запасы. Его губы, почти скрытые седой щетиной, беззвучно шевелились, произнося что-то древнее и монотонное — то ли заклинание, то ли погребальную песнь своей свободе.
Сиань, остановившись в дверном проёме, перевела дух. Её взгляд скользнул по корню солодки в руках у Гэ, затем упал на Боро.
— Ты слышал? Твой соплеменник - сын вашего вождя, выдал рецепт, — она не стала тратить время на угрозы.
Боро медленно, словно пробуждаясь от векового сна, поднял на неё глаза. Глаза у него были цвета старого мёда — мутные и в то же время невероятно острые. В них не было страха. Была тихая, всевидящая усталость и бездонная глубина знаний, которых ей, простой смертной, не дано было постичь.
— Знать путь — не значит пройти его, Женщина-С-Серыми Волосами, — произнёс он хрипло, и его голос напоминал скрип старого дерева, раскачиваемого ветром. — Духи яда не любят спешки. Они смеются над теми, кто бежит.
— У нас уже есть Гань Цао, — парировала Сиань, игнорируя его тон. Она шагнула ближе, заслоняя собой суетящихся людей. — Мы добываем желчь. Но вино… вино с бамбуковым грибком. У тебя оно точно есть. Ты не пошёл бы в бой, не имея при себе ключевого компонента противоядия для своих вождей и воинов.
Он долго смотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде мрачного интереса. Она говорила не на языке грубой силы — она говорила на языке понимания его долга.
— Я не буду тебя пытать, — сказала Сиань, и её голос внезапно стал тихим и смертельно усталым. — Я предлагаю сделку. Дай мне вино, и когда наш принц очнётся, я прикажу отпустить тебя и того мужчину — сына вашего вождя. Вы вернётесь к своему народу. Твоя смерть здесь ничего не изменит. Его смерть — тоже. Но ваша жизнь, обменянная на жизнь моего мужа… это честно.
Воздух в шатре застыл. Юэ Лин замер, сжимая в руке пучок кореньев. Лекарь Гэ перестал рыться. Все взгляды были прикованы к старику.
Боро медленно перевёл взгляд с Сиань на разгром вокруг, на свои разорванные связки трав, на амулеты, валяющиеся в пыли. Его взгляд упал на три маленькие деревянные фигурки, лежащие между ним и ног женщины: орла, волчицы и солнца между ними. В его старых глазах на мгновение вспыхнуло осознание чего-то грядущего и неизбежного. Он вздохнул, и этот вздох был таким же древним, как холмы вокруг.
— Ты хитра, как лиса, и пряма, как копьё. Настоящая волчица.— пробормотал он, не сводя глаз с фигурок на полу. Сиань тоже опустила взгляд и увидела их, но не придала значения. — И говоришь о чести там, где её давно растоптали. — Он помедлил, взвешивая невидимые гири на весах судьбы. Война войной, но долг шамана — беречь жизнь своего народа. А жизнь наследника - жизнь солнца … это будущее всего рода.
Наконец, почти невесомым движением головы он кивнул в сторону своего походного алтаря — невысокого деревянного ящика, покрытого выцветшей росписью духов неба и земли.
— Там, под свитком с песнями предков. Маленькая тыква-горлянка, оплетённая конским волосом. Не тряси её. Дух вина капризен.
Сиань не бросилась к ящику. Она кивнула Юэ Лину. Тот осторожно достал указанный сосуд — небольшую тёмную лакированную тыковку, горлышко которой было плотно заткнуто воском и обмотано тонкой проволокой и волосом.
— Спасибо, — тихо сказала Сиань, глядя на Боро.