Страница 90 из 92
Глава 29
Золотой свет, вырвавшийся из моей груди, не подчинялся ни законам магии, ни здравому смыслу. Чистый, первозданный хаос, заключённый в хрупкую, обессиленную плоть. Пробуждённая сила клокотала, требуя выхода. Она рвалась наружу, выворачивая меня наизнанку, но я больше не сопротивлялась.
Я и не собиралась умирать.
Я неслась сквозь золотой поток, и с каждым мгновением боль отступала, вытесняемая осознанием невероятной, безграничной мощи. Эта сила была древнейшей, могущественной, она текла в моих жилах и была моей. Я чувствовала, как обновляется тело. Рана на груди перестала зиять пустотой, превратившись в пульсирующий источник энергии.
Я пришла в себя. Откинула голову. Слёзы высохли, а глаза загорелись. Я была жива, обновлена, и в моих руках появилась власть, которую я никогда прежде не чувствовала.
Я посмотрела на Ванторна. Он всё ещё держал меня, но в его глазах, полных отчаяния, зажглась слабая, но твёрдая искра надежды.
— Эсмеральда… — прошептал он севшим голосом. — Ты жива…
Слабо улыбнувшись, я перевела взгляд на Вейдрича. Он медленно поднялся с пола. Его лицо, искажённое отчаянием, постепенно разгладилось.
Я медленно подняла руку, и магический поток послушно замер, став повинующимся мне чёрным светом.
— Теперь, — сказал Вейдрич, его голос был глухим. — Всё зависит от тебя, Эсма. Я сделаю, что ты просишь, но у меня есть условие. Сними проклятие, а я отпущу чародеек. Они вернутся домой. Все до единой. — Тише добавил: — Просто дай мне покой.
Я колебалась. Спасти чародеек, дать покой Вейдричу… но что станет с Ванторном и Эдом?
— Сделай это, — сказал Рейнар.
— Если проклятие падёт, ты тоже можешь исчезнуть! — крикнула я, чувствуя, как страх пронзает меня.
Вейдрич осклабился. Ухмылка его была пугающей и горькой.
— Ничего не будет с твоим Рейнаром, — прошипел он. — Проклятие работает так, что умру только я. Я связан с ним, он — не я. — Его губы скривились в жестокой усмешке. — Что, не веришь? Хочешь проверить? Убей меня и посмотри, что станет с твоим драгоценным охотником. У меня больше нет сил жить, Эсма. А он? Он будет счастлив, потому что его сын освободится. Сделай это, пока я добрый, пока меня так волнует твой взгляд. Иначе потом я приду в себя и убью его.
Я смотрела на него. Страх обмана не позволял начать действовать. Я не знала, верить ли ему. Вейдрич был коварным, древним врагом.
— Сделай, Эсмеральда, — раздался низкий голос Ванторна. Он обхватил мою руку и прижал её к своей щеке. — Сделай это. Сними проклятие. Освободи чародеек.
Он смотрел на меня пронзительно, гладя по голове. Его отчаяние было реальным. Он просил меня о том, что могло стоить ему жизни, ради сына.
Я дрожала. Ванторн почувствовал моё смятение.
— Прости, — прошептал он, и его глаза наполнились болью.
Прежде чем я успела понять, что происходит, Ванторн резко отстранился. Его рука метнулась к моему телу, и я почувствовала острый холод. Запускающий импульс магии — однажды я столкнулась с ним на каторжном острове. Будто тысячи ледяных игл пронзили кожу, добрались до самого сердца и взорвались там обжигающим пламенем.
Золотой поток моей силы взорвался вопреки воле, неконтролируемый и яростный. Я вскрикнула, тело выгнулось дугой, а из груди вырвался золотой огонь, который направлялся прямо на Вейдрича.
— Нет! — Я выдохнула, но не могла остановить поток.
Вейдрич горько улыбнулся. Этот взгляд мне не забыть никогда.
— Месть окончена! — сказал он.
Я увидела нить проклятия, обёрнутую вокруг шеи Вейдрича — чёрную, пульсирующую, похожую на удавку из яркой тьмы. Золотой свет встретился с чёрным мраком. Воздух задрожал, башня содрогнулась. Хлопок — и оглушительная тишина.
Проклятье рассыпалось — болью, отчаянием, ложью, что держала его веками. Тёмная нить лопнула со звуком, похожим на предсмертный вздох, и её осколки растворились в золотом огне моей магии.
Кристалл Поглощения, взметнулся ввысь и стремительно вылетел из башни, оставляя после себя горящий след.
И тут Вейдрич начал исчезать.
Сначала его пальцы рассыпались искрами, потом руки, тело... Он таял, превращаясь в золотистый пепел, который ветер, ворвавшийся в пустые глазницы окон, тут же подхватывал и уносил прочь, в бушующий рассвет.
На его лице застыла улыбка, а глаза до самого конца смотрели на меня. Последнее, что я услышала в своём воспалённом сознании, был его шёпот: «Спасибо…»
Вейдрича не стало. Его месть ушла вместе с ним.
Только теперь я нашла в себе силы взглянуть на Ванторна. И с ужасом обнаружила: на него перекинулся золотой свет.
Сияние вспыхнуло так ярко, что мир исчез в ослепительной пелене. Невидимая сила отбросила меня прочь от Ванторна. Боль взорвалась в затылке — я ударилась о каменную стену. Последнее, что я увидел сквозь мутнеющий взгляд — Ванторн, окутанный сиянием, его губы беззвучно шептали моё имя...
В очередной раз меня накрыла тьма.
***
Я проснулась от ощущения невероятного покоя. Ни тревоги, ни страха — только густая, тёплая тишина окутывала меня. Я лежала в кровати Ванторна. Шёлк ласкал кожу. Запах лаванды наполнял воздух.
Ванторн!
Тревога и паника ударили в грудь, мгновенно вытесняя остатки блаженного сна. Я резко подскочила, сердце бешено колотилось о рёбра. Что с ним? Что с Эдом? Что с ними стало?
Каменная стена башни, которую я видела, прежде чем отключиться, казалась последней преградой между мной и реальностью, от которой меня так долго оберегала тьма. Я помнила золотой огонь, помнила боль, помнила Вейдрича, рассыпающегося в прах, и Рейнара, объятого сиянием. Неужели он... исчез? Растворился в том самом свете, который поглотил проклятие?
Я вскочила с кровати. Бросилась к двери, не давая себе времени на размышления, чтобы не сойти с ума.
В этот момент дверь распахнулась, и я облегчённо выдохнула — Ванторн.
Чувство счастья обрушилось на меня такой волной, что я едва не рухнула на пол.
Жив! Здесь! Со мной!
Он шагнул вперёд, подхватил меня, не дав упасть. Его руки, крепкие и надёжные, прижали меня к себе. Он осторожно усадил меня на кровать, словно боялся, что я могу снова потерять сознание.
От его тёмной рубашки исходил мягкий, спасительный жар.
Следом вошла Марта и поставила на тумбочку кружку и тарелку — пар поднимался от горячего напитка, наполняя комнату пряным ароматом. Она улыбнулась мне, проверила лоб и прошептала:
— Как станет лучше, приходи, девочка. Мы все тебя ждём.