Страница 37 из 92
Только ровный, глухой стук крови в висках — отголосок собственного страха.
Похоже, Ванторн уснул.
А значит, нельзя терять ни секунды.
Я сняла обувь и, ступая на носочках, медленно добралась до двери, ведущей в коридор.
Шпилька — старая, надёжная подруга — скользнула в замочную скважину с привычной лёгкостью. Щелчок, едва уловимый в гулкой тишине кабинета, для меня прозвучал, как удар грома.
Дверь отворилась. Я выскользнула наружу, словно тень, растворяясь в густых сумерках замка.
Холодный камень пола обжигал босые ноги. Я кралась по знакомому маршруту — мимо дремлющих портретов предков Ванторна, чьи взгляды следили за мной из темноты, вниз по лестнице.
Вот она — массивная, мрачная дверь в запретное крыло. Замок легко поддастся той же шпильке. Но… что-то здесь не так… Едва ощутимое пульсирующее напряжение в воздухе. Магическая защита.
Я замерла, оглядываясь. Времени на раздумья почти не осталось — в любой момент меня могли поймать.
Замок открылся быстро. Ладонь легла на холодное дерево — я сосредоточилась. Магическая пелена ощущалась, как сеть из тончайших, но крепких стальных нитей. Я искала слабое место. Воля, острая и упрямая, проникла в скважину. Щелчок. Ещё один. Сердце дрогнуло. Толкнула дверь. Она нехотя поддалась, скрипнув глухо, и передо мной раскрылся чёрный зев коридора.
Запах трав резко ударил в нос, воздух стал плотным, почти вязким. Я двигалась на ощупь, пальцы скользили по шершавой стене, слух напрягся до предела.
Ни звука. Только моё дыхание.
Какая дверь?.. Их было несколько. Но одна — одна ощущалась особенно. Словно нарыв. Источник глухой, бесконечной боли, что затаённо звала меня вперёд.
Вот она. Небольшая, неприметная дверь.
Я прислонилась ухом к деревянному полотну. Тишина. Постучала. Ответа не было.
Развернуться и уйти — после всего пройденного? Нет. Такой шанс может больше не появиться.
Снова — шпилька, чуть-чуть магии.
Капли пота медленно скатывались по спине, холодя кожу.
Получилось.
Осторожно, почти незаметно приоткрыла дверь.
Мерцание ночника бросало мягкий свет на стены.
Пустая кровать.
И... фигура у окна, затянутого решёткой.
Мальчик.
Он сидел на полу, поджав колени, спиной ко мне. Лицо спрятано.
Худенький. В дорогой, чистой ночной рубашке.
Казалось, он дрожал.
— Эй... — прошептала я, едва слышно, переступив порог. — Ты... кто?
Он вздрогнул. Медленно, словно во сне, повернул голову.
Свет ночника лёг на его лицо — бледное, как лунный свет.
Большие глаза, неестественно тёмные в полумраке, смотрели на меня с немым вопросом, с такой глубокой, бездонной печалью... и — надеждой? Я снова почувствовала этот зов. Теперь — сильнее, чем прежде.
— Я... я не причиню тебе зла, — шепнула я, делая ещё шаг. Рука сама собой потянулась к нему. — Почему ты здесь?
Его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать.
И вдруг… всё изменилось.
Глаза.
Из глубокой тьмы прорвалось кроваво-красное свечение, будто две капли расплавленного ада. Печаль исчезла. Её сменила дикая, нечеловеческая ярость. И голод. Из горла вырвался хриплый, звериный рык — пугающе взрослый, неестественный.
Он вскочил. Пальцы вытянулись, изогнулись — в когти.
Я отпрянула, инстинктивно вскинув руки.
Защита! Щит!
Слишком поздно.
Он уже завалил меня на пол — лёгкий, как перо, и сильный, как тигр.
Тонкая рука вцепилась в моё предплечье, выше локтя. Острая, обжигающая боль пронзила мышцу. Я вскрикнула, отпихивая его магическим толчком.
Он отлетел к стене, ударился с глухим стуком и зашипел.
Ужас и боль подстегнули меня.
Пока он поднимался, готовясь к новому прыжку, я подскочила на ноги и метнулась к выходу. Выскочив в коридор, захлопнула дверь и, не думая, запечатала её наспех сгустком магии. Не оглядываясь, бросилась бежать.
Вверх по лестнице. По коридору. В кабинет.
Кровь тёплой струйкой стекала по предплечью, пропитывая рукав, капая на холодный камень. С каждым шагом боль пульсировала всё сильнее, отзываясь в висках вместе с бешено стучащим сердцем.
В кабинете, дрожа, я прижала ладонь к ране.
Не ребёнок... чудовище. Что-то сломанное. Проклятое.
Тепло целительной магии рванулось к повреждённым тканям, но... удалось лишь остановить кровь.
Казалось, рана была отравлена. Я чувствовала внутри что-то чужое — холодное, живое, пульсирующее в глубине. На руке выше локтя зияла рваная язва. Кожа вокруг потемнела, покрылась синяком и странными тонкими прожилками, расходящимися под кожей, как чёрные нити.
Я туго замотала руку обрывком чистой ткани, что всегда носила с собой, и спрятала под рукав. И только тогда осознала: я не помню, заперла ли дверь в запретное крыло.
Надо бы вернуться. Проверить.
Но слабость накатила внезапной, тяжёлой волной.
Я опустилась на софу, почти падая, и в следующую секунду провалилась в беспамятство — туда, где алые глаза, боль и ужас смешивались с солёным привкусом моря и запахом вишни.
***
Резкий свет ворвался в кабинет, разорвав сон в клочья.
Я вскочила — сердце затрепыхалось, страх мгновенно вытрезвил до глубины костей.
Дверь из спальни была распахнута.
В проёме стоял хозяин.
Одетый в чёрное, безупречный, как всегда. Лицо — каменная маска. Но глаза… Эти ледяные, пронизывающие глаза скользнули по мне — по растрёпанным волосам, по мятой одежде, по дивану, на котором я только что спала.
Я потёрла руку, под рукавом которой пряталась повязка, а затем опустила глаза и вздрогнула. На полу темнело засохшее пятнышко крови.
Прикрыла его ногой.
Хозяин шагнул внутрь.
Мысли метались, как птицы в клетке, а дыхание стало рваным — воздуха катастрофически не хватало.
Неужели… он меня поймал?